Или не обладают. Всё ж, простая логика подсказывает, что, если дамочка сидит в отдельном своём собственном кабинете и приходят к ней, приносят ей, то сама она, как минимум, какой-то начальник в своём деле или отделе. А забегающие периодически другие женщины — её подчинённые. А, раз так, то им быть Одарёнными не обязательно. Для «принеси-подай» и текучки не обязательно иметь Дар. Достаточно быть компетентным в нужной области.
Но я, всё равно, не рисковал. На них на всех тоже смотрел не прямо, а как бы, бочком, по большей части, периферическим зрением, если это понятие вообще применимо к капле воды, у которой совершенно по-другому, отличным от человеческого глаза образом, устроено зрительное и слуховое восприятие. Приём с переносом внимания вбок — простой, но, как оказалось и было затем не раз проверено, весьма эффективный.
Очередной раз «нырнув» вниманием в лейку на окне психологини и «подняв перископ», я даже замер… эм, хотя, пожалуй, не самое удачное выражение для описания моей реакции, так как я и до этого момента не двигался. Причём, ни тело не двигалось, ни капля на кончике «ножки» вытянувшейся по носику лейки. Она ведь тоже остановилась, чтобы обеспечить мне нормальные вид и обзор.
Но «замер», это, пожалуй, больше к восприятию относилось, чем к непосредственному действию.
А так-то — было от чего замереть: в её кабинете находился полковник Булгаков. Он с удобством расположился в том самом кресле, в котором ещё совсем недавно сидел во время сеанса я сам. Как давно он здесь, точно сказать было нельзя. Точно меньше пятнадцати минут, так как на прошлом «нырке» я его тут не видел. Но вот, насколько меньше? Две минуты? Три? Пять? Десять? Четырнадцать? Что уже было сказано, и, что я упустил? Да уж, слежка и наблюдение действительно имеют свои сложности и особенности. Для организации и ведения её с должной эффективностью, одного человека критически недостаточно. Не может один единственный человек, даже при наличии самой передовой техники, охватить весь круг задач по сбору, хранению, обработке информации, а также, своевременному на неё реагированию. Не может.
С другой стороны, я и не замахивался на «полноценную слежку». Прекрасно себе представлял, что не справлюсь один. Особенно хорошо представлял после близкого знакомства с «наружниками», «пасшими» меня самого в «петле». Они, за кружечкой чая, успели многое поведать о сложностях, особенностях и перипетиях своей нелёгкой службы.
— … что? Как прошло? Что можешь сказать о нём? — услышал я голос полковника, обращавшегося к хозяйке кабинета, сидевшей за своим столом.
— Не знаю, Вадим Александрович, — прозвучал ответ «психологини». — Очень странный. Очень закрытый. На контакт не идёт совсем.
— Агрессивный? — нахмурился полковник. — Быковать начал?
— Нет. Не агрессивный, — поморщилась Лариса Валентиновна. — Закрытый. Настороженный.
— Не быковал? — всё ещё недоверчиво переспросил полковник. — А то я ему побыкую! Ты только скажи…
— Нет, не быковал, Вадим Александрович, — мягко улыбнулась девушка, видимо, польщённая… или создающая видимость, что польщена такой заботой со стороны подкручивающего свой ус бравого начальства. — Просто, закрылся наглухо. Не доверяет… Хотя, если всё, что написано в его досье — правда, то это и не удивительно. Не было бы странным, если бы он вообще на любого встреченного Разумника кидался… Между прочим, Вадим Александрович, могли бы и чуть пораньше материалы передать, я бы лучше к встрече подготовилась. А то ведь, когда он мой значок разглядел, такой у него взгляд был, что мне прям не по себе стало. Словно, в клетке с опасным хищником оказалась.
— А говоришь — не быковал?
— Нет, не быковал, говорю же. Вёл он себя предельно корректно. Но я же Разумница, я буквально кожей чувствую такие вещи. И это довольно страшно, вообще-то. Учитывая, что на его счету уже сколько? Пятеро Одарённых? Да ещё и Рангов заметно повыше, чем у меня. Кто он? Скоростной тип?
— Сложно сказать однозначно. Двое были убиты дистанционной техникой, какой именно, правда, непонятно — записей этого момента нет, как и свидетелей. А по телам определить сложновато. Так что, пожалуй: и скоростной тоже, — кивнул самому себе полковник Булгаков.
— То есть, и скоростной, и дальнобойный… весело, — поёжилась девушка.
— Так, что с ним? В каком состоянии у него голова? Его вообще к людям выпускать-то можно? Или лучше сразу изолировать?