— Ну, нет, что вы, Вадим Александрович! — вскинулась ушедшая было в свои мысли и рефлексию Лариса Валентиновна. — Он прекрасно себя контролирует. Я прошлась по всем очевидным «болевым» темам, и единственная реакция была на значок. Да и то, он не проявил агрессии, только «захлопнулся» сильнее, полностью закрылся от воздействия. И тесты показывают до ненормального высокий уровень нейро-психологической устойчивости. Нет никаких показаний к изоляции.
— Ненормальный? — опять нахмурился полковник.
— Выше нормального, — поправилась девушка.
— То есть, у него нет проблем с головой? — ещё сильнее нахмурился Директор Лицея.
— Я не сказала этого, — покачала головой психологиня. — Проблемы есть, и чрезвычайно серьёзные. Но у него потрясающие самоконтроль и стрессоустойчивость. Я таких ещё не встречала…
— Лучше, чем у меня? — взлетели вверх брови усача, а глаза его расширились в возмущённом удивлении.
— Что вы, что вы, Вадим Александрович! — поспешила уверить его дамочка. — С вами ему ни за что не сравниться! — правда, такие убеждённость и убедительность в её голосе были, что даже я ей в этот момент не поверил. А вот полковник, кстати, наоборот: плечи сильней развернул и ус подкрутил свой с довольным видом.
Помолчали, обдумывая уже сказанное.
— Ну, если с самоконтролем у него всё в порядке, то сеансы можно и не продолжать, получается? — решил уточнить Булгаков.
— Знаете, Вадим Александрович… я бы, пожалуй, рискнула бы с ним поработать ещё. Возможно, мне удастся убрать, уменьшить или ослабить хотя бы часть его проблем. Хуже от этого не должно стать?
— Понравился? — хитро ухмыльнулся Булгаков. — Да уж, мальчонка статный, смазливый, со «стержнем», девчонки таких любят, — подмигнул он ей.
— Что вы, Вадим Александрович! — смущённо-возмущённо отозвалась Лариса Валентиновна. — Это исключительно профессиональный интерес. Очень сложный случай. Да и это ведь наша обязанность — помогать доверенным нам детям…
— А ничего, что у него вот-вот уже экзамен на Ранг Гридня будет? Что ему готовиться надо?
— Наоборот — можно помочь ему, лишний стресс снять и напряжённость. Это же его первый экзамен. Причём, так скоро…
— Ладно-ладно, — поднял перед собой в останавливающем жесте руки полковник, не желающий далее развивать эту тему. — Занимайся, помогай, если так неймётся. Но ты не забыла, что у тебя сроки по отчёту? А новый Приказ по допуску к караульной службе всё ещё не готов? Когда вы мне его на подпись уже положить должны были⁈
— Мы работаем, работаем, Вадим Александрович! — поспешила начать оправдываться Лариса Валентиновна. — К концу недели уже весь первый курс закончен будет, там всего пара взводов осталась…
— Ну-ну, работайте, — хмыкнул полковник. — Но учти, в следующем месяце они уже второй курс в карауле меняют. И они его заменят, так как у тех выезд в поле по программе запланирован…
— Я помню, Вадим Александрович, я помню. Всё будет в порядке, мы успеем.
— Ну-ну, — ответил полковник. — Успеют они… Попробуйте мне только не успеть! — поднял сжатую в кулак руку Булгаков. — Всем отделом на взыскание пойдёте!
— Я понимаю, Вадим Александрович, понимаю…
Глава 8
— Юр, твои тесты… они слишком «нормальные». Совершенно нереалистично «нормальные», — говорила сидящая в своём кресле напротив меня Лариса Валентиновна. Кстати, довольно странный выбор позиции для психолога с пациентом: сидение напротив друг друга — это агрессия, достаточно жёсткий агрессивный контакт. На прошлом сеансе, моё кресло хоть немного сбоку стояло и было под небольшим углом повёрнуто. Вроде бы и мелочь, а уже не на «линии атаки». Да и стол нас разделял. Сегодня стола не было.
Точнее, сам-то по себе, стол был — из комнаты он никуда не делся, где стоял, в прошлый раз, там и сейчас стоит. Но, вот, между нами, его не было. Кресла были передвинуты относительно прошлого раза.
Теперь они стояли практически по центру помещения, на расстоянии около полутора метров друг от друга и были развёрнуты точно «в лоб» одно другому. Близко. Настолько близко, что я мог почувствовать даже аромат её волос.
Интересная такая позиция. Положение концентрации на собеседнике, максимально отрезающее и сужающее поле внимания от любой периферии, от любых, происходящих там процессов.
Женщина сегодня была всё так же в «гражданской форме Лицея», с теми же значком и шевронами, но… женщины умеют всего парой незаметных штришков радикально изменить свой образ в восприятии смотрящего на неё мужчины. Всего-то, чуть-чуть другая причёска, чуть-чуть иной макияж, пара пуговиц на блузке вольно расстёгнута (но только пара, до всего самого интересного ещё далеко) против всего одной во время прошлого визита, и всё — совсем другой человек!