Но, кое-как, справился до того, как нетерпеливая докторша успела бы велеть своим подручным помочь мне с этим делом. Разделся. И был отправлен в ванну, которая уже неторопливо заполнялась приятной тёплой водой.
Залез, угнездился-устроился, расслабился. И почти сразу уснул. По-моему, даже ванна до середины наполниться не успела, как глаза мои смежились.
После чего, открылись уже в мире писателя, где я ту главу и накропал.
А вот теперь, вернулся домой с работы, открыл комментарии, лежу — читаю.
Читаю и мрачнею с каждой новой строчкой. Комментариев, на удивление, было много. Больше, чем обычно. Видимо, чем-то зацепило людей данное моё безумство. А, что это было именно безумство, становилось понятнее, как уже говорилось, с каждой новой прочитанной строчкой.
Ведь, получается, я был не прав в своих рассуждениях: дело не в резком изменении объёма жидкости, который был бы действительно достаточно незначительным: что его там — десяток дециметров квадратных, не больше; а в резко высвободившейся энергии, запасённой в жидкости при её сжатии. Именно она определяла уровень разрушений, а не этот объём.
А уж, как, через какие именно физические механизмы, она проявилась в реальности, особого значения не имело, это уже частности. Она была и её было много!
Как и комментариев, разнообразные варианты таких эффектов её проявления описывающих. Этот конкретный я взял только потому, что он был самым ярким, подробным и структурированным. Да ещё и источник его вызывал достаточное моё доверие — всё ж, ChatGPT уже успел доказать свою эффективность в работе с большими количествами данных. Не то, чтобы можно было брать полученные от него результаты, как абсолютно достоверную истину, но, как некий фундамент, то, от чего уже можно отталкиваться и копать-проверять самостоятельно — да.
И нейросеть была категорична: «такое событие будет практически гарантированно смертельным».
Вот я и обливался холодным потом, читая аргументацию, приведшую ИИ к такому вот заключению. Напрягал память в попытках отыскать в ней хоть что-нибудь, что опровергло бы такие выводы, но находил больше подтверждений их, а не опровержений.
Гранит и трещины… были трещины! Глубокие такие, от пола и до потолка тянущиеся. Ветвистые.
Обрушение — да, тоже было. Несколько глыб с потолка на пол рухнуло, чудом не повредив единственную висевшую на нём лампочку и не оторвав идущий к ней электрический провод. Вот была бы мне веселуха, если бы это всё-таки случилось, и этот оторванный конец упал бы на меня сверху… мокрого. Вот бы я «взбодрился» тогда! Вот бы «зажигательным» танцем порадовал вбежавших тюремщиков.
Хм, если подумать, то и дверь не выдержала. Точнее, сама дверь осталась более-менее цела, а вот дверная коробка нет.
Я был несколько… дезориентирован и не до конца адекватен в тот момент, поэтому и не придал значения тому, что смотрел на разрушения… не с той точки, с какой должен был, если бы остался ВНУТРИ карцера. Да, я был прибит спиной к двери, припечатан к ней. Вот только, где была эта дверь? Почему я смотрел «под непривычным ракурсом»? Смотрел СНИЗУ!
То есть, дверь, с прилетевшим в неё мной, выбило из той стены, в которой она была смонтирована. Выбило и вынесло наружу, в коридор. Почти до противоположной его стены дотащило. Почти, но всё же, не до неё — с полметра, наверное, не долетела. Иначе бы я остался стоять, а не разлёгся бы на железке.
И ведь, главное, был в тот момент настолько неадекватен, что даже этого не понял. Вскочил и помчался пиз… бить непокорный, посмевший устоять гранит дальше, даже не глянув по сторонам.
Хм, в таком разрезе, становится понятным офигевание прибежавших служителей, которые, прибежав на шум, застали меня ВНУТРИ камеры с отсутствующей дверью. Прямо, как в том древнем бородатом анекдоте: «И на четвёртый день Зоркий Глаз заметил, что у камеры нет стены».
Что ж, если так подумать, то это обстоятельство — вылет наружу вместе с дверью, могло спасти меня от влияния многих достаточно опасных поражающих факторов, описанных комментаторами. Как то: «повторяющиеся удары от отражённой энергии», «гидроудар» и «резкое повышение температуры» (а оно там точно было, так как, хорошенько изнасиловав свою память, я смог добиться от неё более менее внятной картинки, на которой были не только пыль, но и пар! Много пара. От того и так легко было управлять водой в воздухе — от того, что её в нём было гораздо больше, чем обычно. Гораздо!).