— Да, и ещё, — добавил он. — Не знаю, в курсе ты или нет, но перевод у тебя пока «условный». То есть, ты можешь заниматься вместе со своей новой группой, но в установленные сроки должен досдать экзамены по всем тем предметам, которые пропустил из-за своего перевода. Вот расписание экзаменов, — протянул мне ещё один лист куратор.
Я взял лист и глянул на его содержание: строчки, строчки, строчки… названия предметов и даты их сдачи с указанием, «теория» или «практика». Двадцать семь дисциплин! Двадцать семь, Карл! За два месяца!
Я поднял глаза на Джевахова.
— Вы сейчас серьёзно, Ваше благородие господин штабс-капитан?
Тот поморщился и поднял руку в останавливающем жесте.
— Просто, Давид Дмитриевич, — поправил он меня. — Не надо всей этой уставщины. Это там — на «младшей половине». Здесь можно проще — имени и отчества будет достаточно.
— Хорошо, — кивнул я, соглашаясь. — Так вы серьёзно, Давид Дмитриевич? С этими экзаменами? Как я вообще должен, по-вашему, сдать за шестьдесят дней двадцать семь предметов, да ещё и учиться успевать по программе третьего курса⁈
— Если честно, Юр, — поднял руку и почесал ей в затылке он. — Я ведь могу тебя так называть? Ты не против?
— Можете, не против, — поторопил его я. Он кивнул.
— Понятия не имею. Это не моё решение, а Директора. А их нас как-то не принято обсуждать. Тем более, что, может быть, даже и не его, а кого-то «повыше». Ты вообще, на моей памяти, первый такой — переведённый сразу через два курса. Мне это расписание учебный отдел спустил — я тебе его передал. А дальше… чем смогу, помогу. В пределах моих сил и возможностей, конечно же.
— Понятно… — тяжело вздохнул я, продолжая рассматривать полученный список. — А что будет, если я эти экзамены завалю?
— Честно?
— Честно.
— Понятия не имею, Юр. Говорю же — прецедентов не было. Ты такой — первый…
Глава 22
Я ведь говорил уже, что куратор, вызвавшийся проводить меня, очень много знал чуть ли не о каждом дереве, что тянуло свои ветви к небу в бесконечных аллеях на территории Лицея? Так вот, он был не прочь поделиться этими знаниями. И наш путь от центрального входа административного здания к моему новому общежитию превратился в настоящую полноценную экскурсию, так как не по прямой мы к нему шли. Совсем не по прямой.
Больше двух часов бродили, наворачивая круги и петли по «старшей половине», благо время у нас на это имелось, да и посмотреть было на что. Взглянули на все семь зданий лицейских общежитий: три мужских, три женских и одно преподавательское (для тех работников Лицея, кто предпочитал не париться с покупкой или арендой собственного жилья в городе); прошлись мимо учебных полигонов, выделенных для отработки боевых техник Лицеистами, мимо спортивного комплекса; окинули взглядом учебные корпуса; оформились в Библиотеке (точнее, оформлялся я, а Давид Дмитриевич мне в этом помогал, служа поручительством моего нового статуса); посетили столовую, больше напоминавшую самый элитный из самых элитных ресторанов; прошли мимо клубного корпуса, постояли на набережной «Большого пруда», полюбовались со стороны на архитектуру Арены, чем-то напомнившей мне Римский Колизей; издали посмотрели на конюшни, зоосад и дендрарий… Лицей оказался поистине огромен! Чего никак нельзя было почувствовать и ощутить, да даже и заподозрить, находясь лишь на «младшей стороне», за её забором, на плацу и в казармах.
За два часа не было никакой физической возможности обойти здесь всё. И, чем дольше мы с Давидом Дмитриевичем ходили, тем чётче я это понимал. Однако, это ничуть не уменьшало меру моей благодарности за экскурсию. Ведь, по её итогу, я знал теперь, где искать хотя бы первостепенные, основные объекты из тех, которые мне могут, в ближайшее время потребоваться.
Завершилась она в холе общежития с номером «1-М», что очень логично расшифровывалось, как «первый курс, мужское», где мне предстояло прожить остаток этого учебного года. Джевахов, опять же, как и ранее в Библиотеке, помог с оформлением всех положенных документов, после чего мне был вручен ключ от моей комнаты, и мы с Давидом Дмитриевичем, наконец, распрощались.
Он пошёл по своим делам, я направился вверх, на четвёртый этаж — искать четыреста девятнадцатую комнату, номер которой был выбит на изящном брелке выданного мне администратором ключа.
Найти оказалось не сложно: четыре этажа, по двадцать комнат на каждом, первая цифра номера комнаты — это номер этажа, две последних — номер по порядку на этаже. Моя была предпоследней на этаже и окнами выходила как раз на Большой пруд, возле которого мы с Давидом Дмитриевичем недавно прогуливались.