Вот только, то самое загадочное «В…», о котором они говорили, оказалось не «войной» и не «войсками», как я уже себе успел нафантазировать. Невозможность для меня быть отчисленным из Лицея никуда не делась: в этом «стартовые» условия не изменились.
«В…» — это «выходные».
Я, сперва, даже и не понял, что полковник имеет в виду, когда это услышал. Как можно вообще бояться выходных? Что за несуразицу он несёт?
Ан, оказывается, можно. Да ещё как можно!
Только не самих выходных, а их отсутствия. И теперь выходные и увольнения для меня — не право, а привилегия. Привилегия, которую надо зарабатывать успешной учёбой. Вот, на этой неделе: три плановых экзамена я удовлетворительно сдал, неудов на основных учебных занятиях не нахватал, дисциплинарных замечаний не имел — получи выходной. На следующей: провалишь хоть один из пунктов — останешься без выходных. Ещё и работы какие-нибудь принудительные получишь.
И вроде бы, на первый взгляд, ерунда. Подумаешь, какое-то там отсутствие выходного — с тем же карцером даже сравнить некорректно. Но это только на первый взгляд! Ведь, ерунда — это одна неделя без выходных. Ну, две недели… А после третьей уже взвоешь и волком на стены начнёшь кидаться.
Работы без выходных боятся даже те, кто уже встречался лицом к лицу со смертью. В этом старые жуки, блин, правы… ну так, на то они и старые! Опытные, зарраза!
И это ещё даже без учёта наличия в городе Милютиной с её новой студии звукозаписи, куда я прорваться хотел так, что у меня всю неделю «левая задняя» от нетерпения подрагивала. Музыка, а ещё точнее, популярность — она же, как наркотик! Ты с неё просто так не «слезешь» — «ломки» начинаются буквально физические. Те, кто считает, что артисты всё делают только ради денег — эпатируют, интригуют, режут вдоль и поперёк своё лицо и тело, сумасбродничают и устраивают скандалы, те — очень ошибаются. Артисты делают это, в первую очередь, ради внимания и популярности. Ну, а во вторую, третью и так далее — из-за денег, да. Тоже не маловажный момент, сбрасывать который со счетов нельзя: популярность всегда очень хорошо монетизируется, так как, где внимание человека, там и его деньги…
Мари сидела от нас отдельно. Практически, на противоположном конце солона самолёта. Неторопливо тянула там какой-то безалкогольный коктейль и лениво прокручивала ленту в своём смартфоне. «Игнорирует» нас. Делает вид, что «обиделась». Она это с первой минуты полёта делает. Даже ещё чуть раньше — с того момента, как увидела на взлётной полосе, что из подъехавшей к трапу машины вышел не я один. Что вслед за мной вышла Алинка, которой я, в полном соответствии с правилами здешней вежливости, подал руку, помогая выбраться из солона. То есть, передо мной дверь открыл водитель, я вышел, чуть склонился, подавая руку, на которую оперлась вылезающая следом за мной, через мою же дверь Алина.
Вообще, стоило бы, наверное, вообще машину кругом оббежать, чтобы открыть ей дверь с её стороны, но на это уже я не пошёл бы — слишком геморно. Но Мэри хватило и этого. Она фыркнула, вздёрнула носик и, не дожидаясь нас, скрылась внутри самолёта…
Да — Княжна Борятинская тоже летела со мной, на моём личном самолёте. А что, разве могло быть иначе? Разве на официальном праздновании моего шестнадцатилетия в Московском Кремле могло не быть моей официальной невесты? Или могла она добираться из одного со мной учебного заведения до Кремля каким-то иным способом, кроме совместного со мной перелёта?
Нет, так-то, теоретически, могла конечно! Вон, у неё и самой, уверен, личный самолёт имеется, чай Борятинские не беднее Долгоруких будут. А, если и беднее, то ненамного. Но вот на практике — такое её действие (или моё действие — не пусти я её в самолёт) означало бы скандал в Дворянской среде, которая очень внимательна и чутка к подобным вещам и жестам. А скандал мне сейчас не нужен. Не готов я пока к скандалу… с отцом. Нет у меня достаточно крепкой позиции и аргументов, на которые я смог бы в этом скандале опереться — сомнёт и не заметит. А я полечу обратно в Лицей снова избитый, ничего не добившийся, да ещё и с возможным ужесточением «режима отсидки». С отца станется!
Не готов — пока. «Потом» скандалить так и так придётся. От этого не уйти. Слишком разное у нас с ним виденье моего будущего.
Алина закончила копаться и передала мне через стол полноразмерные профессиональные студийные наушники, подключённые к её ноутбуку через внешнюю звуковую карту. Я их принял с кивком и надел на свою голову. Немного подвигал, подогнал под свои уши и кивнул девочке. Она кивок приняла и включила воспроизведение.