Мне, слава Творцу, не пришлось насладиться всеми прелестями московских пробок сегодня: за мной вертолёт прилетел Княжеский. Точнее, целое звено вертолётов… боевых. Один гражданский и четыре боевых, взявших центральную машину в «ромб».
Однако, всё по порядку.
Мой частный самолёт из Петроградского Пулково в Московское Шереметьево прилетел штатно и без происшествий. Ему даже не пришлось кружиться над аэропортом, дожидаясь, пока ВПП для него от снега расчистят — всё было сделано уже заранее. Оставалось только выйти на курс, выпустить шасси, снизиться и сесть. Что пилот виртуозно и проделал. Нас в салоне даже не тряхнуло почти.
Внизу, на самой ВПП, к борту самолёта подогнали трап, а следом за трапом подъехала знакомая мне уже красненькая тонированная машинка Милютиной.
Алина, поблагодарив за то, что подкинул до города, вежливо попрощалась и поспешила к гостеприимно уже распахнутой для неё водителем двери. Девочка забралась внутрь, водитель закрыл дверь, машинка умчалась вдаль, по своим делам.
То, что мы летели с Милютиной на одном самолёте в Москву, совсем ещё не означает, что она приглашена была на празднование моего дня рождения в Кремле. Нет. Об этом и речи не шло — не её уровня мероприятие. Не для Бездарей. Там нынче будут только Дворяне.
На довольную ро… эм, сияющее почти не скрытым довольством красивое лицо Марии Борятинской, в этот момент, было… хм, хотел сказать, противно смотреть, но это будет ложью. На Мари мне всегда смотреть не противно. «Наследство» раннего Юры даёт о себе знать. Я на это её лицо засматриваюсь, какое бы на нём выражение не было. Трудно взгляд отвести — всё ж, она красавица. И знает об этом.
Так вот, Алина уехала. А мы с Мэри спустились по трапу и прошествовали немного дальше по полосе, туда, где как раз и поджидали на ВПП ранее описанные пять вертолётов в Княжьим Гербом на своих хищных бортах.
Это Милютиной, как, пусть и богатой, но, всё одно, простой смертной, предстоит тащиться домой по всем Московским пробкам. Нам же с Мари, Княжне с Княжичем, такое не престало. Нам положено воспарять над грязью и проблемами. Нас доставят непосредственно в Кремль, минуя заторы и пробки.
Точнее, должны были доставить прямо в Кремль. Вот только я воспротивился этому. Приказал пилоту, под угрозой физической расправы, изменить курс и лететь к той больнице, где сейчас лежал Матвей. Я ведь не просто знал, что там есть своя вертолётная площадка для принятия особо срочных и важных пациентов, я эту площадку даже видел… когда ранее сам в ней лежал. Видел в окно, как винтокрылые машины садились и взлетали с этой площадки. Из своего окна палаты видел.
Пилот… кстати, спорить даже не собирался. Он только сообщил диспетчеру и сопровождению о смене маршрута, и мы полетели. Для Мари отдельного вертолёта припасено не было, так что, пришлось и ей со мной к Матвею отправляться. И пофиг, какие у неё могли быть на это время назначены планы — я не стал даже спрашивать. Мог бы, и, наверное, это было бы даже правильным. Наверное. Но я не стал.
Вертолёт в мегаполисе — это удобно. Вполне теперь понимаю тех буржуев, которые их себе покупают для ускорения перемещения своей важной буржуйской задницы по городу, на самые разные встречи и переговоры.
Точно так же понимаю я и власть имущих, которые этих буржуев обламывают, вводя разнообразные запреты на полёты над своими городами — небо для Небожителей. И нечего в нём всяким левым толстосумам делать. Небо не для тех, у кого деньги, а для тех, у кого Власть! И Сила. Вот только, как-то очень странно понимать, что к «тем, у кого» теперь причислен почему-то и я сам. И только поэтому сижу теперь внутри летающей машины, глядя на проползающий внизу город с его автострадами, площадями, парящими выхлопными трубами, пыхтящими, как будто игрушечными машинами, копошащимися, маленькими, как муравьи, людьми, свысока, а не ползу, копошусь и пыхчу там — внизу.
Долетели быстро. Говорю же — удобная штука личный вертолёт в городе. По-моему, даже десяти минут не прошло, как мы уже приземлялись на специальной площадке на крыше здания больницы.
Приземлился только наш, центральный вертолёт. Четыре сопровождавших, то ли «Чёрных акулы», то ли «Аллигатора», то ли, я вообще не представляю, как они тут могли называться, но это для меня и не так важно, всё то время, что мы садились на крышу, высаживались и заходили через специальную дверь внутрь здания, продолжали кружиться над нами, хищно поводя своими носами в воздухе и выискивая опасность, которую могли бы подавить своими ракетами и жадно зияющими стволами пулемётов.
Опасности не было. Мы с Алиной и встречавшим нас доктором вошли — «Акулы» улетели куда-то. Видимо, туда, где могли приземлиться и подождать окончания нашего визита. На крыше у них такой возможности не было: вертолётная площадка ведь рассчитана была лишь на одну машину, а не на пять сразу.