- Знаю, Генри, так нужно.
- Раз вы так говорите, капитан, значит так и сделаем. Сейчас же отдам распоряжение рулевому.
- Погоди. Мне кое-что интересно узнать у тебя, как у хорошего штурмана. Сколько дней пути от Ямайки до Доминики?
- Это вопрос относительный, при средней скорости в двенадцать узлов этот путь займет около восьми дней. Капитан, неужели вы услышали байку о торговом караване в этом районе?
- Нет, Генри, ну что ты такое говоришь. Пиратством мы заниматься не будем. Здесь личный интерес, я обязательно объясню при случае, но не сейчас. Дай распоряжение рулевому, а у меня есть дела. – Блэк уже встал, чтобы уйти в свою каюту, но остановился. – Генри, почему ты не вместе с командой? Они пьют вино, расслабляются после рабочего дня.
- Капитан, я не люблю часто пить. По праздникам, за семейным столом, с удовольствием выпью два-три бокала вина. А на службе, пусть и после рабочего дня не имею такой привычки. Я расслабляюсь сидя со своим чемоданчиком, который умещает все мои интересы. Не хотелось бы об этом говорить, но кому я еще это смогу сказать, как не капитану: я не чувствую себя в этом коллективе собой. Это не мое место. Здесь я пополняю свой карман, но ни с кем не могу подружиться. Никто не понимает моего отчужденного поведения. Я не пью со всеми, по вечерам сижу, занимаясь своими расчетами, а днем стою у штурвала и наставляю рулевого. Помимо этого я не силен в рукопашном бою, когда корабль, который я веду, попадает в абордажное месиво, мне приходится укрываться в укромном месте. Не то чтобы страх одолевает меня, но мне не хочется заниматься тем, в чем я заведомо слаб.
- Понимаю, Генри. Творческая натура.
- Только не нужно смеяться, капитан.
- Я и не смеюсь, совсем напротив. – Сказал Джон и достал кожаный сверток из-за пазухи. Штурман внимательно наблюдал, как его капитан разворачивает содержимое свертка. Когда глазу Генри открылась позолоченная флейта в виде соловья, он не смог скрыть своего удивления.
- Красивая, - подметил штурман.
- Красота музыкального инструмента измеряется в красоте нот, которые с его помощью можно извлечь.
Джон заиграл, как никогда не играл. Эту флейту он искал очень долго и вот Анжелика, чей отец занимался изготовлением духовых музыкальных инструментов, наконец, исполнил его мечту. Это была потрясающая флейта. Таких полных звуков, такой чистоты и пронзительной высоты нот, казалось невозможно достичь. Но мастер был настоящим мастером и наверняка хорошим музыкантом. Поговаривают, что выдающиеся музыканты обладают абсолютным музыкальным слухом, какого не сыскать ни у одного музыканта. Порою жаль, что такой талант пропадает в ящике с инструментами, с другой стороны, кто снабжал бы остальных хорошим товаром. Джон играл. Звуки разносились по округе, наполняя воздух мягкостью, теплом. Девушки, проснувшиеся от игры Джона поспешили на верхнюю палубу, послушать поближе эти чарующие звуки. Казалось, даже Карибское море стихло, чтобы слушать необычайную музыку и больше не било встречными волнами по корпусу корабля. А музыка лилась, словно молоко. Амелия и Анжелика все ближе подбирались к музыканту, не желая отвлекать от игры. Когда Джон закончил, рядом с ним разлеглись две красавицы, под фок-мачтой сидели боцман и врач, слушая музыку. Никто из присутствующих не испытывал особого интереса к музыке, но музыка капитана привлекла их внимание. Они сидели разинув рты. Эта картина немного насмешила Джона, из-за чего он некоторое время не мог стереть дурацкую улыбку с лица. Девушки приняли эту улыбку за улыбку смущения. В воздухе витала романтика. Этот вечер был особым, особенно для двух молодых девушек. Кто мог подумать, что игра Джона изменит четыре судьбы так просто.
На следующее утро показалось, что все сошли с ума. Первой к Джону вошла Амелия, на ней были не привычный боевой костюм, а изящное голубое платье. Девушка сияла улыбкой, а в руках у нее был поднос с шикарным завтраком, видимо она потратила на это произведение искусства все утро. Поднос медленно приближался к уже проснувшемуся капитану, но ему не суждено было оказаться в его желудке. Следом за Амелией вошла Анжелика, ударив дверью свою «конкурентку». Поднос с хорошим завтраком упал на пол, а вошедшая быстренько попросила прощения и небрежно переступила через убирающую внезапный бардак. Анжелика принесла бутылку вина и яичницу с беконом. Амелия, собрав все на поднос, с рыком вышла из каюты капитана. Джону это показалось странным, но сначала он не придал этому значения. Отзавтракав с Анжеликой, капитан прошел по палубе, с целью пообщаться с матросами и офицерами, несшими дневную службу. Матросы больше уважали капитанов, которые держали прямой контакт с командой, это развеивало мистическую пелену, отделяющую начальника от подчиненных, разрушая эту мистическую надобность выполнять его приказы. Во время этой прогулки Джона сопровождала Анжелика, героиня утренней победы, однако после того, как на нее вылилось целое ведро, да еще с рыбой, она откланявшись спешно покинула капитана, чтобы принять душ и переодеться. А в это время ее место заняла Амелия. И так они подменяли друг друга целый день, пока Джону не надоели эти женские игры.