- Страшно заходить как-то, - оглядываюсь я по сторонам.
- Чего ты всего боишься? Свой путь посмотреть не можешь? Не ты его рисовала, не тебе и спрямлять. Но учуять опасность в силах?
- Ничего плохого не вижу. Это я так, к слову. Для возмущения обстановкой, в которой люди живут.
- Здравствуй, Верочка, - прохрипел курящий у подъезда мужичок с хитрым прищуром.
Майка заляпана на животе, брюки подогнуты отворотом, на ногах сандалии со стоптанными задниками.
- Здравствуй, Федя, - улыбнулась ему Наставница.
- Слышу, доня сторонится жилья нашего? - глянул он на меня.
- Чего ей сторониться? - повернулась она ко мне, - ты, когда в тюрьме сидела, лучше было?
- Что сравнивать? На любую хибару соглашусь, лишь бы на воле. И не сторонюсь, а власти ругаю.
- Ишь как, - в глазах Феди мелькнуло уважение, - вот и я говорю, расселить обещают, а только одно трясение воздуха. Ты по какой статье, доня?
- Сто шестьдесят четвертая, дяденька, - широко улыбаюсь я.
- Это политика, что ли? Шут с ней. За компанию с Верой к Наталке идешь?
- Точно.
Мы скользнули в подъезд. Терпкий запах сырого подвала окутал облаком. Поднимаемся на второй этаж. В коридоре сушится детское белье на веревке. Наставница стучит в дверь и сразу открывает. На кровати лежит женщина. Лет пятьдесят на вид. Подглазины и землистый цвет кожи выдают длительную болезнь. Она улыбается.
- Смотри, кого я тебе привела, - Вера Абрамовна ставит пакет на стол и выкладывает добычу.
- Здравствуй, Машенька, - улыбается женщина, - я тетя Наташа. Вера давно грозилась тебя захватить, да только сейчас получилось, видно. А я, вот, болею.
- Сейчас Маша поглядит по-своему, - Вера Абрамовна достает банку со студенистой жидкостью от саркосомы, - сначала, на голодный желудок глотай это. Столовая ложка в самый раз. А я пойду на бульон рыбу поставлю.
- Вкусно? - я дождалась, когда она проглотит, - расслабьтесь и закройте глаза.
- Вкусно, - устроилась Наталья удобней, - а ты экстрасенс? Вроде Алана Чумака?
- Не, что вы. Куда мне до них? Я помогайка, - улыбаюсь уголком рта.
- Это кто?
- А те, кому нельзя свой дар скрывать. У каждого свой. Врачи, целители, массажисты, психологи разные. Кого только нет. Названий много, суть одна.
- А экстрасенсы?
- Так это только способ восприятия и не более
- Ты, Машенька, уж поговори со мной. Редко кто бывает. Соседка ухаживает только. Но у нее своих хлопот хватает. Я, когда получше, так даже на улицу выхожу. А сейчас слабость нахлынула что-то. Вера не говорила? Я учителем работала. Сейчас только что инвалидность с пенсией получила. Так что не думай, что не пойму. Мне интересно.
- Ничего интересного нет. Есть немного природных способностей и много ежедневных тренировок. Вот и вся экстрасенсорика. Вы своих учеников контролировали?
- Конечно. Каждый шорох слышала в классе.
- А представьте, что вы тренируетесь особо слышать. Не не просто, а на фоне шума. Водопад ревет. Или телевизор орет. А вы слушаете, как ветер травинку качает. И рано или поздно у вас начинает получаться. А можно на расстоянии слышать, как сердце человека бьется. Как он дышит. Потом вы начинаете слышать работу внутренних органов. Своих и чужих.
- Так разве можно? - улыбнулась тетя Наталья.
- Если способность к слуху есть, то можно. Я художник. Мне проще видеть, чем слышать. Я всматриваюсь в каждую песчинку, морщинку, прожилку. Обычный человек не видит, а я вижу. Что это, как не сверхчувствительность?
- Но они же всякие поля видят.
- Дело тренировки и, по началу, условий. Есть и поля, и потоки энергий.
- Как здорово!
- Ничего хорошего, - вздыхаю я, - такой объем информации будет проклятием для человека. Это очень тяжкое бремя. Если бы нельзя было отключаться, то жить в нашем мире для людей стало бы невозможно. Все сойдут с ума.
- А ты видишь?
- Сейчас начну. Закрывайте глаза и лежите спокойно, без разговоров, что бы не происходило.
Я вхожу в состояние видения. Черные прожилки опухоли приникли в печень, в кишечник. Можно облегчить. Можно оттянуть. Исцелить здесь и сейчас нельзя. А когда можно? Надо активировать матрицу Путей.
Я ложусь на пол и вытягиваю вверх руки. То же самое положение, когда я применила ее. Оно и стало элементом ключа доступа. Со временем, может, я научусь вызывать ее по-другому, но пока так. Зеленые прожилки выстраиваются в сеть вариантов и возможных событий. И везде одно и то же. С разницей в несколько месяцев. Смерть.