- А сложнее?
- Потоки энергии Дани в мировом масштабе. Управление, отвод в сторону, плотины, слияния. Можно всю жизнь изучать. Самое простое из сложного, что мне может стать быстро доступным, это печать притяжения. Мало того, она определилась, как задание для меня. После первичного освоения простейших вещей придется рисовать печать. А сначала понять, чем, как и когда.
- Притяжения? И что, люди сами деньги понесут?
- Понесут, - пью я молоко и вытираю губы, - только каждое направление закрепляется отдельно.
- Миллионером будешь? - ухмыляется Вера Абрамовна.
- Мне нельзя. Только если все бросить и чахнуть над златом, как кощей. Я такой жизни не хочу. Для других добыть можно. И то, при внимательном рассмотрении, - щурюсь я на Наставницу, - а что случилось?
- У нас все нормально, - она помолчала, - видели тебя ночью.
- И что? Костер готовят? - отставила я кружку.
- Тебе все хиханьки. Сын нашей Елены, Николай, приехал. Живет в Ивановском. К матери зашел. Посидел, выпил. Беда у него. Денег задолжал много. Ночью домой пошел. Мы его отговаривали. Но он свое заладил, «мол, стеснять не хочу».
- Не дошел?
- Он вешаться пошел. С матерью попрощался, как в последний раз. Нам поклонился. Потом уже Елена обнаружила, что веревку взял, на которую корову привязывают. А через три часа вернулся.
- Передумал?
- Веревку уже привязал на сучок. А тут ты. То ли девочка, то ли привидение. Он сначала глазам не поверил. Затих под сосной. Говорит, как в волшебном сне. Да, еще час там после тебя сидел. Потом к нам пришел. Плакал и рассказывал. Ночьмыне спали. Бандиты его тиранят. Елена не знает, куда и бежать. Про тебя спрашивает.
- А что сразу я?
- Тебя определили, как странную. Видят, как ты с Натальей гимнастику делаешь.
- И что?
- И все. Это люди, смирись. Елена говорит, «если сможете помочь чем, по гроб жизни за вас молиться буду. Хочу Колю спрятать с женой и дочками. Двое у них. Пять и семь лет. Ну, если можешь чего навести на бандитов, так не откажи».
- Самое последнее дело, в таких ситуациях обращаться к ведьме. Если они меня за таковую принимают. Вон, в Борисоглебе по воскресениям службы проводят, так и пусть идет.
- Машенька, людям никогда не объяснить, кто ты или кто я. Они всегда будут считать по-своему. Но, как видишь, иногда достаточно такой мелочи, как голая девка среди сосен, чтобы человек не убил себя.
- Такой же мелочи иногда достаточно, поддержать инквизиторов, - хмурюсь я.
Про недавний пример мы вместе читали в газете. Журналист по нынешней моде не скрывал пикантных деталей и смаковал дикость ситуации: на Дальнем востоке около Владивостока живет бабушка, современным языком выражаясь мануальный терапевт. По нашим понятиям костоправ. И передается это искусство из поколения в поколение. Особые методики развития чувствительности рук, со стороны кажущиеся волшебством и чудом. И кто-то обвинил ее в колдовстве, хотя отродясь к ней за этим не обращались. Вся округа ходила лечить спины, править животы. Из других городов приезжали. Знаменитая бабушка. И бескорыстная. Тем не менее, поклепу поверили. Толпа к ней в дом ворвалась и устроила самосуд. Никаких признаков ведьмачества не нашли, а вот особо чувствительные пальцы ей переломали. Да так, что и после больницы она лечить уже не может. Нет той силы. И не хочет. Дочка ее пытается перенять, но это уже не то. Внучку надо. Конец двадцатого века, недавний СССР.
- Чего ворчишь? - улыбается Вера Александровна, - настоящую ведьму никто даже не увидит.
- Вот я на себя и злюсь. Как я не учуяла посторонний взгляд? А что, народ меня уже по внешности определяет?
- Какой ты еще ребенок! - она берет в ладони мое лицо, - учуяла, не учуяла. Если ты выступила, хоть и невольно, причиной, остановившей злое дело, то на это не твоя воля была. Поэтому ничего и не увидела. Радуйся, когда есть возможность сделать хорошее. Плохое само получится. А внешность в любом случае будет отражать внутренний мир и силу. Не скроешь.
- Да я не упрямлюсь. Пойдем.
Елена вышла встречать меня на улицу. Взгляд просящий и настороженный. В большой комнате сидит за столом Николай. Лет тридцать пять, плотный, с покрасневшим лицом. Руки в мозолях. При виде меня застеснялся и отвел глаза. Я сейчас в афганке и кроссовках. Через расстегнутый ворот видна белая майка. Волосы убраны под черную бандану.
- Здравствуйте, Коля, - я уселась напротив.
- Здравствуйте, Мария.
- Можно просто Маша. Рассказывайте.
- Ну, это, дык, они меня. А я, - начал он.
История обычная для этого времени. Подрядился доставить груз, какие-то железяки. Кинули. Положили, подсунули не то, а после спрашивать стали. Машину, уазик тентованный, отобрали в счет долга и дальше трясут. Николаю деваться некуда. Родственников с кинжалами у него нет. Друзей в милиции тоже. А те, кто есть, легко сдадут за денежку. Сами еще и привезут. Мне стало жалко наивного мужика. Всю жизнь пашет, а все результаты кто-то забирает.