- Магическое действие у песен под гитару, - вздыхаю я, - мурашки бегут. Только барды, нерусское название.
- Кельтское, - кивает Вера Абрамовна, - и магия есть, но мы улавливаем лишь крошки с пиршественного стола древних.
- Под древние гитары пели древние туристы? - веселюсь я.
- Ну нет, - улыбается Вера Абрамовна, - все серьезней. Раз мурашки бегут, значит, есть воздействие. А раз оно есть, то его можно структурировать, можно дозировать, можно им управлять. В том числе, направлять в нужную область человеческого восприятия.
- Барды были магами?
- Можно и так сказать. Раньше все мудрецы были магами. Нельзя принимать одну сторону бытия и отвергать другую. Все кельтские мудрецы, и в Древней Ирландии тоже, делились на друидов, филидов и бардов. Друиды занимали место волшебников, филиды были предсказателями, а барды считались священными певцами.
- Но в рамках одной системы? - уточняю я.
- Конечно. Просто специфика воздействия такая. Сами барды делились на разряды. Высшие барды имели право воспевать богов и их подвиги. Средние воспевали героев. Низшим досталось быть придворными певцами, славить сильных мира сего, их богатство и мудрое правление.
- И куда сейчас девались высшие барды?
- О, целая эпопея, - Наставница чуть хмурится, - они владели высшими технологиями магического воздействия голосом и считались крайне опасными для властей. Кому понравится, когда не понимаешь как, а оно работает? Их преследовали со всей жестокостью, на которое только способен Рим и в языческой, и в христианской ипостаси. Травили, как зверей. Те, кто остался, взяли за принцип не оглашать себя. Средние и низшие барды слились вместе.
- Тоже пропали?
- Им постепенно стали менять задачи. Потом поделили на три класса. Низший класс считался ученическим. Их посылали петь на все праздники, пока экзамен не сдадут. Они деньги для мастера зарабатывали. Бывает, уходили в свободный полет, в странствующие певцы. Тогда носили на голове березовый венок и в руках арфу.
- А если сдали экзамен?
- Тогда почет, невиданный для простых смертных! Придворный поэт! - подняла брови Вера Абрамовна, - на палец ему надевала золотое кольцо сама королева. Он получал полторы десятины земли, жилье во дворце и лошадь. За оскорбление королевского барда был положен огромный штраф. А за смерть - вечное проклятие и штраф в стадо коров. Сто три, если не ошибаюсь.
- Как-то очень точно посчитали стоимость жизни поэта, - ухмыляюсь я, - дорогое удовольствие.
- Верно. Хороший специалист по пиару всегда стоил много. А вот обвинение от самого барда не оспаривали. Считалось, что знает, что делает.
- Священная корова. Власти к себе подтянули?
- Есть такое. Но не думай, что как у нас. Да, для короля на пиру обязан спеть три песни. Для королевы тоже три, но лирические и вполголоса. А вот по просьбе крестьянина обязан петь до изнеможения. Древние корни народа старались удерживать.
- Хорошая, по тем временам, карьера.
- Это еще не все. Раз в три года проводились соревнования. Правитель и главы кланов определяли победителя. И он становился верховным бардом. Ему вручали серебряную арфу, опоясывали голубым поясом и усаживали на золоченый стул. Вот это вершина карьеры. Такой бард входит в самое высшее общество. Сидит по правую руку от наследника, которого воспитывает. За столом всем еду порциями подносят, а верховный бард ест и пьет что хочет и сколько хочет.
- Социальная мечта поэта. А король не позавидует, не затаит камушек за пазухой?
- Затаит, если король глупый. Потому что верховный бард более не является его подданным и живет теперь для вечной души Ирландии.
- Романтично, - вздохнула я, - сложно представить Кобзона поющим до изнеможения для народа. Бесплатно. И, тем более, живущим для вечной души России.
- Так он и не бард.
Мы не договорили. От подъезда со скамейки к нам метнулась тень. Вера Абрамовна чуть отступила в сторону. Пред нами предстала Полина. По одному трепанному виду можно понять, что случилось нечто серьезное. Ее дыхание слышно за два шага. Лицо опухло от слез.