- Надо заземлиться. Сейчас придем, поедим. И поверишь.
Дома Вера Абрамовна открыла дверь и положила руку на грудь.
- Долго сегодня. Я уже беспокоюсь.
- Гулять ходили. Навыки отрабатывали, - снимаю я кроссовки и иду в ванную.
- Верочка, представляешь, что было! - шепотом говорит Поля, прижимая пакет к себе, - вот, деньги нашли.
- Ну, нашли, значит, надо было найти, - Вера Абрамовна дарит легкую улыбку, - спрячь и никому не показывай.
Полина очень быстро свыклась с новой реальностью. Всякое в жизни бывает. Ее не подставили или использовали, как часто бывало. Напротив, приютили, успокоили да еще и деньги нашли. Пусть даже таким экзотическим способом. Червячок сомнений все же был. КГБ запросто мог устроить спектакль. Комар носу не подточит. Целесообразность? Совсем необязательно проводить крутые операции. Молодежь тренируется, нужны объекты для обучения. Слышала она многократно про такие вещи, слежку без причин и прослушку доводящую граждан до паранойи.
Только вот нет уже того КГБ. Это Полина тоже знает прекрасно. Коммерческий интерес к ней исчерпан. Политический тоже. Ей впору по телевизору выступать, как жертве режима, а не от оперативников шарахаться. Да и где они?
Да, используют подлые методы, но у многих сотрудников намерения были вполне чистые. Люди защищали свою страну. И сейчас таких патриотов некто Бакатин убирает, даже уничтожает. Есть представители разных сил и внутри КГБ. Об этом она тоже знает. Сейчас командует какая-то не такая группировка.
Не так давно она встретила на улице опера, который ее допрашивал когда-то. Он смутился сначала. А потом они сидели на лавке, и он объяснял ей свою правду. А она его утешала от несправедливости и беспомощности. Вместе они решили, что все пошло и не в ту, и не в другую сторону, а в третью, совсем чужую, как кусок серого льда. Без всяких шансов на спасение. «Не сошлись наши правды, - вздохнула она тогда, - не дали сойтись. А теперь мы не просто порознь, так еще и бестолковые». Она умная и сразу увидала, что не будет никакой народной власти. Будет клоунада, спектакль для электората. И ничего более.
Червячок сомнений погрыз и стих. Полина умеет дружить. Не как женщины, а по- настоящему. До смертельного риска и самопожертвования, до прощения и возвращения через годы. И сама такую дружбу ценит.
Ей стало стыдно за сомнения. И Полина решительно настроилась на деловой лад. В банке поменяли сто долларов. Были закуплены разные вкусности в магазине за Волковским театром. Этот особый магазин для богатых поставили сразу в начале парка. Посетителей мало. Цены так огромны, что обычный человек не купит ничего даже побаловаться. Поля набрала красной рыбы, сыров, фруктов, орехов, шоколада и восточных сластей на все наличные. Доллар сейчас скачет немыслимо. Две, а то и две с половиной тысячи рублей стоит. На Машину стипендию в пять тысяч можно купить два доллара. Или жить месяц. Скудно, но хватит на еду.
Стол получился шикарный.
- Вы меня, девочки, простите, - начала она разговор за ужином, - так все неожиданно получилось. Когда сама отдаешь, то вроде так и надо. А когда получаешь, то такая буря душевная! Непривычно очень. Я безмерно благодарна за все. И знайте, в любом случае для вас сделаю, что смогу.
- Ладно, не смущай нас. Правда, Маша? - Вера Абрамовна смотрит на меня.
- Конечно. Лучше скажи, чего надумала? - кусаю я бутерброд с семгой и сливочным маслом.
- Присматриваюсь еще. Но мысли такие. Я очень жалею, что не было возможности у Руслана понять вас и сделать хоть что-то. Мне кажется, для меня путь тот не закрыт. Хочу уехать в Питер. А там видно будет.
- Все-таки думаешь о загранице? - Вера Абрамовна шуршит шоколадной оберткой.
- Думаю. Сейчас выпускают. Больше скажу. Давно на обсуждении проект об отмене выездных виз. Уверена, в конце концов его подпишут. Да и без него можно уехать в Финляндию или Швецию. Но сначала попробую сама дела делать.
- Не страшно? - я подпираю кулаком подбородок.
- Страшно. Время нужно отсидеться. Но я все равно попробую.
- Поля! - озарила меня внезапная мысль, - есть у меня один знакомый из банковской сферы, бывший кэгэбэшник. Можно его попросить о консультации. Он хороший мужик. Обязательно подскажет нужное. А то и защитит. Давай сведу.
- Ты чувствуешь, что надо? - доверчиво глядит она.
- Я чувствую, что с той стороны есть движения ко мне. Неопасные, - смотрю я в сторону.
- Давай, - кивает она, - сейчас любая поддержка лишней не будет.
Стиву не нравилась грязная работа. Когда разведчик берет в руки пистолет, он проиграл. Правда, он только в обеспечении. Но все равно высшим пилотажем считается вербовка. А не пытка.