«Предлагаю сначала рассказать вашу историю, - деловито начал он, - у меня так будет больше времени обдумать и решить, что делать».
Сначала сбивчиво, потом все уверенней Полина выложила свои беды и опасения.
- Ну что ж, - многозначительно скосился он на меня после рассказа, - угрозы в данный момент не вижу. Время сейчас такое. Компаньоны забрали то, что считают своим. Кое-что прихватили ваше. Но если вы, Полечка, не будете скандалить, то они про вас забудут. Что касается поддержки в начинаниях, то это можно устроить. Крыша, так сказать. Если соберетесь, то вот моя визитка, звоните напрямую. Уверен, решим.
- Огромное спасибо, - Поля сделала выводы и приободрилась, - Маша, я на улице подожду.
- Зачем же? - встал из кресла Разведчик и нажал коммутатор, - Григорий, напои гостью кофе, пока я Машеньке на свои беды жалуюсь.
Поля вышла. Разведчик встал и молча прошелся по кабинету. Не стесняясь меня, сделал несколько дыхательных упражнений. Ладонями жестко растер себе уши. И только после этого подсел ко мне на диван.
- Маша, пойми правильно, - слова давались ему с трудом, - сейчас в бизнесе важны любые тонкости и детали. Особенно если он ведется с иностранными партнерами. Они, как лани испуганные. То им не так, это не этак. А у меня переговоры особой важности на носу. Не могла бы ты создать такую картину, которая создаст атмосферу доверия? Просьба необычная, но говорить про экстрасенсорное воздействие я пока не решаюсь. Хотя очень хочу затронуть эту тему. Уверен, что ты умеешь.
- Я сразу так не скажу, - потерла я нос, - чтобы воздействовать на человека, нужен конкретный человек. Его изучить надо, особенности и слабости соотнести с временем года и суток. Там много параметров.
- Я сам не знаю, кто приедет. Только должности.
- И цель нужна. Причем, если приедут несколько, то для каждого своя роль и свое действие. Картину можно нарисовать. Но она дает результат за счет длительного срока действия. Переговоры будут всего несколько часов идти. Это много меняет.
- Но что-то сделать можно?
- Обойдемся без картины. Но не совсем. Будут узоры, которые вы повесите в рамочках по комнате. И перед переговорами покажете мне основных действующих лиц.
Мы идем по улице. Поля довольна.
- Ты сама хоть знаешь, чем он занимается?
- Консультирует, - уверенно отвечаю я.
- Эх, художник! Я сразу все поняла про него. Крутой дядька. Если в Ярославле что-то делать, то надо только за него держаться.
- Ты собираешься, ты и держись. Какой из меня бизнесмен?
- Да уж, - вздохнула Полина, - как так выходит, что с такими способностями - такая жизнь?
- Нормальная жизнь, - пожимаю я плечами, - мы с Верой Абрамовной не жалуемся.
- Маша, все хочу спросить про нее. Можно?
- Спроси. Только лучше у нее самой.
- Ты не подумай лишнего. Я очень хорошо к ней отношусь. И понимаю, что она твоя самая близкая подруга, хоть и старшая. Ладно, - махнула она рукой, - вы обе женщины не простые. И применение вам найдется намного лучшее, чем прозябание в провинциальном городе. Особенно в области преподавания. Сначала спрошу у тебя. Поедете со мной, если все сложится?
- Поля, какая ты резвая! Еще сама только в себя приходишь, а уже команду собираешь.
- Так и надо. Что унывать?
После ухода гостей Сергей Георгиевич вызвал помощника.
- Гриша, про Машу и Полину я услыхал, - глянул он еще раз в справки, - а что за третья дама?
- Вера Абрамовна Данилова? Справку я подготовил, но, поскольку она нигде впрямую не фигурирует, то внимание не заостряю.
- Это да, - вздохнул разведчик и взял бумаги, - нигде не фигурирует. Только у тебя много написано.
- Вы велели тщательней. Вот я и привлек в качестве экспертов пару профессоров. А их и понесло. Показали материалы негласного обследования квартиры, копии бумаг и получили такое вот заключение. Глупость, конечно. Мало ли странных? Два одиночества себя нашли.
- Так что говорят профессора?
- Один из них убежден, что Данилова поклоняется Орфею. Это из-за его заключения такой объем получился. Все рвется к вам лично объяснить. А так ничего особенного, преподаватель музыкального училища, тихая, одинокая.
- Рвется? Тогда позови. Пообщаемся с интеллигенцией, заодно отвлечемся.
Через час профессор солидно оглаживал короткую седую бороду и пил предложенный чай. После общих вежливых фраз перешли к личности Даниловой. И тут ученый встрепенулся, как мальчишка. Угощение забыто, а кабинет наполнился весьма поставленным тенором.