— Как ты себя чувствуешь? – отец произносит это и подходит ближе со скрещенными руками на груди.
— А тебя это разве волнует?
— Понятно, – он вздыхает и отворачивается от меня. — Вы можете все выйти? Нам нужно поговорить, – отец обращается ко всем, а те кивают ему, собираясь уходить.
— А зачем? У меня от друзей секретов нет. Пусть послушают. Или ты боишься, что они узнают, какой ты хреновый отец?
— Прекрати!
— С чего это вдруг? Я же констатирую факты, чего стыдиться то?
На этом моменте все присутствующие покидают мою комнату, и мы остаёмся одни. Отец смотрит на меня злостным взглядом, прожигая меня полностью, но мое лицо полностью наполнено безразличием.
— И зачем ты приехал? Неужели соскучился? – прерываю мучительную паузу, задавая вопрос, который меня волнует больше всего.
— Во-первых, сбавь свой тон, а во-вторых, я не мог не приехать, потому что мне звонят и говорят, что ты потерял сознание и ели дышишь.
— Ага, то есть, чтобы ты поднял свой зад и приехал в мой, сука, день рождения, мне нужно было отключиться, да? – я встаю с кровати, чтобы подойти к нему, но выходит с трудом, ибо в глазах сразу темнеет, а тело немного пошатывает. — Спасибо, обязательно воспользуюсь таким лайфхаком через год.
— Ну, не мог я приехать, как ты не понимаешь?
— А ты мне можешь сказать причину? Хотя бы раз, – я стою в упор к нему, смотря в глаза, которые поникли и жду ответа. — За восемнадцать лет я ничего внятного и не услышал.
— У меня было много дел, которые я не мог просто так оставить.
— Каких дел? Ты можешь мне ответить или нет?
— Нет, не могу, – он вскидывает своими руками, крича на меня. — Ты это хочешь от меня услышать?
— Как ты не поймёшь? Я хочу услышать правду, неужели это так сложно?
— Да, сложно, – отвечает он, а я уже сдаюсь. — Я ответил на твой вопрос?
— И так всегда, пап. Ты постоянно уходишь от ответа. Чтобы я не спросил, одно и тоже, – меня уже начинает раздражать вся сложившаяся ситуация, от чего я сильнее закипаю внутри. — Тебе не надоело? Повторяешь каждый раз одни и те же слова. Может поменяешь пластинку, а то эта уже фонит.
— Я не понимаю, что тебе не нравится. Ты жил всё это время, как тебе хотелось. Тебя никто не трогал, каждый месяц я переводил тебе деньги, и ты ни в чем себе не отказывал. Что тебе ещё нужно было?
— Да не нужны мне были твои деньги! Ни подарки по почте, ничего!
— А что тогда?
— Браво, десять балов из десяти, – я начинаю аплодировать ему, а он не понимает мое действие. — Что мне нужно было? Дай ка подумать... – прикладываю один палец к лицу, смотря вверх. — Мне нужен был настоящий отец! Мне нужен был ты рядом, когда мне было плохо, и я не знал, что делать, мужской совет, понимаешь?
— Ты всегда мог позвонить мне.
— Слушай, ты меня поражаешь с каждой секундой, – я закатываю глаза, поднимая голову вверх, высовывая язык, облизывая свои губы. — Позвонить тебе? А ты хоть разок заглядывал в телефон? Я набирал тебя постоянно, но что же я слышал? «Абонент вне зоне доступа», – копирую я те слова, которые слышал постоянно.
После этого он опускает голову и замолкает. Может быть до него наконец таки дошли мои слова, и он понял свою вину? Хотя, не уверен. Папа - непрошибаемый.
— Ну, вот и что ты молчишь?
— Я не знаю, что тебе сказать.
— Конечно, я же открыл тебе глаза на всё, а то ты всё это время думал, что ты идеальный отец. Жаль, что я огорчил тебя.
— Может уже хватит? – тут он вновь возвращается к нашему разговору и повышает голос. — Я понял свою вину. Да, ты прав, я плохой отец, но и ты не идеальный сын.
— Серьезно? У тебя есть сын? Познакомишь?
— Перестань, Хиро!
— Почему я должен перестать? Когда бы я был для тебя «идеальным сыном», как ты выразился, если ты меня даже не видел? Ты действительно хочешь обвинить меня в чём-то, когда сам виноват в наших с тобой отношениях?
— Я тебя не хочу ни в чем винить, но ты и близко не понимаешь, что в наших с тобой отношениях моей вины мало.
— Ну, так объясни мне, кто тут причастен!
— Я не могу тебе сейчас всё рассказать.
— Думаю, что наш разговор зашёл в тупик, поэтому предлагаю его больше не продолжать, – я отхожу назад, подходя ближе к двери и открываю её со скрипом, который мерзко проходит по моим ушам. — Думаю, что тебе пора.
Папа идёт с грустной гримасой, проходя мимо меня, опустив свою голову. Я не знаю, что происходит у него внутри, но, думаю, что какие-то слова, которые прозвучали от меня, его задели. Он останавливается рядом со мной и смотрит исподлобья, а затем говорит.