Все происходит слишком быстро, мозг не успевает переваривать все действия, поэтому всё выполняется на автомате. Дэвис приближается к нашей цели, толкает его в бок, от чего у того вылетает мяч из руки, а он быстро его перехватывает и кидает его высоко влево. Я ускоряюсь, наблюдая за предметом, который парит в воздухе, опускаясь вниз. Как только я выдвигаю руки, чтобы поймать его, меня сбивают с ног, подставляя мне подножку, и я лечу кубарём по земле, ударяясь головой. Шлем слетает с моей головы, а следом вылетает капа, служащая защитой для моих зубов. Поворачиваю голову на того человека, который это сделал и вижу довольную рожу Алекса Брауна, он играет под номером «15». Это уже не первый раз за сегодняшнюю игру, когда он меня задевает и сбивает с ног, но я стараюсь не реагировать, чтобы не получить штрафной, но сейчас это становится всё тяжелее. Странно то, что никакой реакции на это не было, ведь я был без мяча, поэтому меня сбили просто так, и сейчас мы должны пробивать штрафной, но арбитр молчит. — Твою мать, почему он молчит? Я слышу, как судья свистит, поворачиваю голову, видя то, чего боялся. Наши противники забили нам и получили пять очков, а время закончилось, означая то, что первый тайм завершён.
— «Команда «Орлы» забивает гол и вырывается вперёд. Первый тайм завершён, командам объявляется перерыв в пятнадцать минут». Я со всей силы швыряю шлем, который до этого поднял, об землю. Злость начинает наполнять мою каждую клетку тела, а глаза застилает пелена. Моя команда бежит к арбитру, но я не понимаю для чего, поэтому поднимаюсь и уду туда же.
— Какого чёрта вы не остановили игру, когда было явное нарушение? – говорит Рэн.
— Где оно было? – спрашивает человек в полосатой форме и свистком на шее. — Майклсон бежал без мяча, а его сбили, – произносит Майкл.
— Он в этот момент его уже коснулся.
— Вообще-то нет, – влезаю я.
— Я за ним потянулся, но не успел его даже дотронуться, как меня сбил пятнадцатый номер! — Вы хотите усомниться в моих профессиональных качествах? Хотите сказать, что я ошибся?
— Я не сомневаюсь в вашем профессионализме, – отвечаю ему, пожимая плечами.
— А вот в вашем зрении - да. Он тут же переводит на меня злой взгляд, напрягая челюсть.
— Молодой человек, если вы сейчас же не прекратите, то я оштрафую вашу команду.
— Штрафовать нужно не нас, а наших противников! Я слышу, как к нам кто-то подходит, мы оборачиваемся, видя нашего тренера, который идёт с грустной гримасой на лице.
— Что здесь происходит?
— Ваша команда решила поспорить на счёт того, почему я не наказал «Орлов», когда Браун сбил вашего игрока, – отвечает судья, указывая на всех нас.
— А ещё ваш капитан сказал, что я плохо вижу, раз не смог заметить того, что он был без мяча.
— Понятно, – тренер кивает нам, хватает кого-то за плечо и продолжает. — Парни, пошлите, у нас сейчас перерыв, – кто-то хочет что-то сказать, но он сразу переводит на того взгляд.
— Без пререканий. Все в раздевалку, живо! Мы послушно уходим с поля, двигаясь в место, где проведём пятнадцать минут, чтобы отдохнуть. Стараюсь восстановить дыхание от сорокаминутного тайма, где нельзя было ни на секунду расслабиться. Это была очень напряженная половина игры, ведь мы шли вровень всё это время, и я надеялся, что в конце мы их обгоним и со спокойной душой пойдём отдыхать, но нет.
— Твою мать, что за слепой арбитр? – я говорю это всем, когда мы заходим в раздевалку. — Там же есть боковые судья, почему они ничего не сказали? — Пошёл он куда подальше, тупоголовый кретин! – отвечает Даррен, что вводит меня в ступор. Надо же, я думал, что он наоборот будет что-то на меня вякать, а парень наоборот стоит на стороне команды, даже если это связано со мной. — Я не понимаю как можно было не остановить игру, если было прямое нарушение?
— Может ему занесли перед игрой? – спрашивает Рэн.
— Не думаю, он бы тогда нас засудил, когда мы их сбивали с мячом, даже если там и не было бы нарушений. — Он же не тупой, наверное, с палиться не хочет.