Взмах руки и шторы закрылись по велению моей магии. И еще одни и одеяло натянулось на парня до самого подбородка. Затем поняв, что вода уже не столь прохладная, я снова прибегла к магии, чтобы задать нужную температура.
- Как у вас ловко выходит, мисс, - сказала Матильда.
- Бытовая магия, это моя сильная сторона. Как бы прискорбно это не звучало.
- Ну что вы, мисс. Это ничуть не менее важно, чем боевая или защитная, - с видом эксперта сказала Матильда. – Что бы мы все делали, если бы не вот такие банальные вещи? Это же какое-то средневековье не использовать волшебства.
Когда камин уже заполнил приятным теплом всю комнату, а Ян немного успокоился. Прибыл доктор.
Он осмотрел парня, и вынес вердикт о запущенной гнойной ангине. Никогда не думала, что мой злобный кузен заболеет такой вот детской болячкой.
- Принимать это лекарство утром и вечером, через два дня и следа не останется, - заверил лекарь. – И да, мисс, проследите, чтоб он всегда носил шарф. Насколько я помню, мистер Крач, с детства предрасположен к ангинам.
- Надо же, - удивилась я. – Все обязательно выполню.
- И этот глупый олух, пытался повязать свой шарф мне. Он, конечно, уже был болен, но все равно ему не стоило расставаться со столь важным для себя предметом, - подумала я.
- И следите за температурой в первый день, если что, дайте ему вот эту жаропонижающее настойку, но ни в коем случае не разрешайте принимать, если меньше тридцати восьми градусов.
- Я вас поняла, лично прослежу.
Доктор удалился. Запихала в плохо соображающего кузена все необходимые лекарства и решила посидеть с ним пока жар не спадет.
Подошла к книжной полке и взяла заинтересовавшую книгу. Затем устроилась в кресле подле камина. И погрузилась в чтение. Иногда я подходила к парню и трогала его лоб рукой, проверяя, падает ли жар.
- Я так же ухаживала за твоим отцом, - голос матери заставил вздрогнуть.
- Ты знаешь, он в молодости был слаб здоровьем, сколько же бессонных ночей провела я около его постели.
- И как она только так беззвучно прошла в комнату? – удивилась про себя.
- Мам, - не веря произнесла. Она говорила так будто абсолютно здорова и это было странным. Ее глаза не заволакивал привычные туман, что я наблюдала с детства.
- Ты знаешь, - продолжала женщина. – В эти минуты мое сердце всегда так щемило, я особенно остро чувствовала свою любовь к нему, именно когда он был так беспомощен. И ты такая же, – глянула она прямо на меня.
- О нет мам, что ты говоришь, это же Ян. Он мой кузен. Да и вообще мы ненавидим друг друга.
- Ах да, кузен, - сказал мама. – Ее сознание словно стало ускользать.
- Мам, ты понимаешь, кто я?
- Конечно, Лекси, ты моя дочь. А кто этот молодой человек?
Я понимала, что мама вновь погружается в свой собственный мир. Но все-таки хотелось еще хоть капельку попытаться удержать ее сознание здесь со мной. Несколько лет я не слышала от матери ничего разумнее этих пары предложении.
- Мам, это Ян. Мой кузен.
- Что ты такое говоришь, Хейзер, - отозвалась она. – Это не может быть твой брат, я хорошо помню темного карапуза, с родинкой на шее. А у этого волосы цвета солнца.
Мама только что назвала меня Хейзер. Было ясно все ее слова плод ее грез и фантазии.
- Мам, пожалуйста, тебе стоит пойти в свою комнату и немного порисовать.
- Хейзер, от чего ты зовешь меня мамой? Несносная девчонка, - бубнила она. – Но порисовать это, неплохая мысль. Такой солнечный день за окном, моему любимому Полу точно понравится, если я его запечатлею.
Мама вышла. Я глянула сквозь прозрачное стекло окна. Снежные тучи заволокли все небо, а белые хлопья все сыпали и сыпали. Не намека хоть бы на маленький лучик света.
- И правда, так солнечно, - всхлипнула я.
Ян вел себя спокойно, его лоб был абсолютно нормальной температуры. И поэтому позволила себе расслабиться, полностью погрузившись в чтение.
И как-то незаметно заснула.
А когда я открыла глаза, в комнате было темно, кроме света от огня камина других источников не было.