Как же я была благодарна, понимая, ради кого он превратился в оратора.
Наконец вежливые расшаркивание с гостями были окончены.
- Мне нужно поговорить с девочками, - сказала Амиру. – Поэтому я пойду.
- Конечно, - руку выпустили из уютного плена.
- Спасибо тебе.
Амир наклонил голову в бок, разглядывая меня как неведомую зверюшку. Казалось, он не понял, что его поблагодарили.
- Если бы не ты весь это прием превратился в моё полнейшее фиаско.
- Лекси, ты уже выразила благодарность. Этого было более чем достаточно, - в этом был весь Решелье.
Иногда складывалось ощущение, что он с другой планеты не иначе. Ведь совершенно невозможно понять, о чем он думает и как поступит. За этот год для меня он так и остался человеком загадкой.
Подойдя к Лис, шепнула ей на ушко, что самое время нам поговорить. И та жестом позвала Анжи.
Возвращаться на улицу не хотелось. Словно сама ночь теперь знала мой секрет. Поэтому повела девочек в свою комнату.
Когда мы оказались наедине, и подруги с интересом стали осматривать комнату я начала разговор, обещающий быть нелегким для меня.
- Я думаю, что должна вам все объяснить,
- Еще бы, - буркнула Элизабет.
- Я не хотела, чтобы Боулд меня целовал, и не представляю, зачем именно он это сделал, - решила начать с самого легкого. Ведь тут и правда была абсолютно не при чем. – Но чтобы между нами не появились другие недомолвки, скажу, что тот поцелуй был не первый.
- Что? - глаза Элизабет расширились, не ясно от чего от изумления или злости.
- Но прежде, чем ты разрубишь меня на мелкие кусочки, и превратишь в рагу, хочу сразу сказать, я лишь думала, что он нас перепутал, это в тот день, когда Анжи наложила на меня морок. Я посоветовала ему признаться тебе, и на этом все. Заверяю, у меня нет к нему никаких чувств.
Минуты шли, а девочки молчали.
Посчитав хорошим знаков, что все еще жива, набралась храбрости и продолжила.
- Что же до Амира. То прости, Анжи…
- Не надо, - перебила девушка. - У меня нет к тебе претензий. Мы с Решелье просто друзья детства.
- Но …
- Никаких «но», я не хочу больше это обсуждать, – отрезала Уолберг.
Недоумевала, что же произошло. Ведь в прошлом, когда мы с Лис в шутку обсуждали свадьбу Решелье и Анжи, она смущенно хихикала и не выражала протеста, и уж точно не считала Решелье просто другом. Что-то изменилось в ней, девушка говорила надломлено. Словно ей стоило больших усилий произносить именно эти слова.
Я осознала, если продолжу, то доставлю еще больше боли. И просо кивнула, заглянув в ее глаза. Затем подошла и обняла.
И второй раз за вечер расплакалась.
- Прости, Анж, - слезы текли ручьем.
- Глупышка Лекси, нужен мне этот напыщенный индюк, да я себе таких Решелье вагон и маленькую тележку найду. Я ведь Уолберг. – но от чего-то в ее слова тоже были сквозь всхлипы.
Я почувствовала, что обнимаемся уже все втроем и рыдаем как ненормальные.
А после эмоционального примирения, мы валялись на моей кровати. Заверяли друг в друга в вечной дружбе. И я предложила девочкам остаться на ночевку.
Спали мирно, прижавшись к друг другу, и в этих дружеских объятиях, мне стало легче. Яотпустила все тревоги и переживания.
Как хорошо, что у меня есть такая опора.
Я хотела пожалеть Анжи, но понимала, она бы не позволила мне этого. Уолберги не терпят жалости. Поэтому все что оставалось, это гладить мирно посапывающую подругу по голове, пытаясь забрать ее грусть хотя бы во сне.
С утра мы были очень энергичны и воодушевлены, болтали без умолка, будто и не было этих недель разлуки. Я припросила Матильду подать завтрак в мою комнату на троих, и объяснить главе, что сегодня кушаю с подругами.
Мы устроились на письменном столе отца, так как другого здесь попросту не имелось. Кажется, теперь я знаю, что попросить у дома. Мне просто необходим девичьи уголок с мягкими подушками и маленьким столиком для чаепития.