— Инициация? — переспросил я. Слово казалось знакомым… из объяснений Рейнара и стражников. Но тогда слова пролетели мимо, в том состоянии я едва понимал, где нахожусь.
— Ну. — Томар махнул в сторону, где вдалеке виднелись башенки городской управы. — Два раза в год всех желающих проверяют: есть в тебе мана или нет. Если есть, то тебя записывают в местный учет. Потом можешь в Академию магии подаваться. Если денег и мозгов хватит.
Он усмехнулся, но в этой усмешке сквозило что-то вроде зависти «к тем, кому повезло».
— Я думал, — продолжил он, — если уж ты все равно в Крамме, могли бы вместе сходить. Очередь занять, место держать… Короче, мне бы твоя компания очень пригодилась. Там толпа будет, тысячи людей… Да и мне спокойнее будет, если рядом будет кто-то знакомый.
И вот что делать, вроде друг детва просит помочь ему.
— Ты боишься туда идти? — спросил я.
Томар дернул плечом.
— Да ну… — начал он привычным тоном, но голос чуть сорвался. Он помолчал и все-таки честно добавил: — Чуть. Говорят, что это безопасно. Но слухи есть… Один парень рассказывал, что у его двоюродного брата после касания с плитой инициации месяц голова кружилась. Другой говорил, что кто-то там с ума сошел. Никто толком не знает, где правда.
Он посмотрел на свои ладони, широкие, в мелких ожогах.
— Но всю жизнь кувалдой махать я и дома могу, без столицы и Академии, — хмыкнул он. — Так что рискнуть стоит.
Я кивнул.
Пожалуй, это будет небольшая надбавка к абсурду, который творится вокруг меня. Да и любопытно стало, увидеть, как проходит эта проверка.
— Завтра, значит, утром встретимся? — уточнил я.
— Угу. — Он поднялся. — Я остановился в ночлежке у восточных ворот. «У Трех гвоздей» знаешь? Хотя… — он сам себя поправил, — конечно, не знаешь. Выйдешь утром на улицу — спросишь любого. Встретимся у городской управы, ближе к рассвету. Там толпу не пропустишь.
Он оглядел меня, как бы проверяя еще раз, на месте ли руки-ноги.
— Ну ты даешь, Милтон, — проворчал Томар, качая головой. — Ладно. Завтра увидимся. Постарайся за ночь больше никуда не исчезнуть.
— Попробую, — ответил я.
Он сжал мне плечо, крепко, по-деревенски, и направился к воротам, растворяясь в полосах света и тени.
Я остался сидеть на камне, слушая, как постепенно стихает дневной шум и город перелистывает страницу дня.
Мать. Деревня. Пропажа месяц назад. И вот я, который не я. Отличный старт. Главное — не рассказать лишнего и не умереть снова.
Утро оказалось светлым. Воздух еще не успел прогреться как следует, но камни мостовой уже выдыхали ночную сырость.
Очередь я увидел издалека. Поток людей тянулся от широких ступеней городской управы вниз по улице, расползаясь на весь переулок. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то стоял, облокотившись на соседей, кто-то ругался, что «в прошлом году очередь была меньше». Гул голосов висел над толпой, как рой.
Томара я нашел ближе к углу, он уже успел забраться на какой-то ящик из-под овощей, чтобы выглядывать через головы.
— Тут! — махнул он мне, заметив. — Думал, не придешь.
Он слез с ящика, уступая мне место рядом.
— Подержи место, — сказал Томар. — Я за водой схожу, а то к полудню тут все сдохнем.
— Иди, — согласился я. — Я постою.
Пока он пробирался сквозь толпу, я огляделся. Люди были самые разные. Старики с морщинистыми шеями, молодые парни с тонкими руками, две девчонки, прячущие глаза под платками, женщина с ребенком — явно хочет хорошего будущего для своего ребенка, вдруг у нее обнаружатся магические способности.
Очередь медленно двигалась вперед.
— О, новое лицо, — прозвучало справа.
Я повернул голову. Рядом на таком же шатком ящике устроился парень примерно моих лет. Светлые волосы, торчащие в разные стороны, нос чуть тронут веснушками, глаза светлые, прищуренные от солнца. На нем была куртка, получше, чем у большинства вокруг, но без лишних украшений.
— Седрик Арн, — представился он сам, протягивая руку, как будто мы встретились не в давке, а в приличной таверне. — Будущий великий маг, если верить моей маме.
— Арден, — ответил я, пожав ладонь.
— Ты из Крамма или из ближайших деревень?
— Сложный вопрос, — сказал я. — Сейчас — из Крамма.
— О, значит, городской, — Седрик присвистнул. — Нам, деревенским, с вами не тягаться.
В голосе не было яда, только нотки шутливого настроения. Я ощутил, как очередной кусочек чужого мира ложится на место: вот так они делят себя — город и деревня. Маги и «пустые». Свои и чужие.
— Ты первый раз здесь? — спросил я.
— Уже третий, — без всякого смущения признался он. — В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул — правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.