Многое уже проверено, на себе лично испытано, и многое еще предстоит узнать, ту самую душу свою новой закавыке природной подвергая и испытывая в раз очередной.
Так она и проходит вся наша жизнь, в испытаниях разных, людских или других надруганиях. Все это не от большого ума, как говорят. А значит, и есть его на самом деле мало, если не сказать по существу - вообще, мизер.
Так что, во что бы мы все не одевались, как бы достопочтенно не выражались, настоящую нутрь ото всего не упрячешь.
Всегда выйдет она на поверхность, только дай повод тот, что прижизненным благом каким зовется. Тем все люди страдают, и по-своему каждый свой грех на себе самом и несет.
Богатство тому не помеха, и оно порою достает, да так сильно, что просто кому-то невмоготу. Но о том воспевать не буду, ибо каждому по-своему охота в богатстве том побывать и, как говорится, свою чашу того испить.
Не буду также говорить и о бедности, ибо нет ее наяву, а есть реально только жизни уползновение из-под ног каких, робко по ней самой идущих. То есть, крепко за ту жизнь цепляться надо и стоймя свое отстаивать, а не сидеть, сложа руки, и ждать, когда мессия какой на ту или иную землю придет.
Богатые именно так и поступают и блага те земные совместно с недрами чуть ли не из-под себя черпают.
Иные же не могут этого и по большей части от того, что сами не понимают, как того достичь и почему случилось так воочию, что одному все, а другим, как говорится, ничего вовсе.
Это все от недопонимания ситуации жизненной, да еще от рукоприкладства воровства разного, хоть людского, хоть в целом государственного.
Но с помощью кого оно происходит?
Так и хочется вопрос тот задать и к каждому, такому вот страждущему устремить. Не с вашего же ли молчаливого согласия?
Да и сама власть, по которой многие теперь чуть ли не плачут, сменилась именно из-за того, из-за неучастия личного. К кому теперь или ныне грехи те относить, как не к самим себе. Счастья другого возжелали – вот и получили его в числе множественном.
Многие дела другие так же прижизненно безучастно происходят, а потому и творится, как говорят, черт знает что. Одна неразбериха кругом, да пляс круговой, по одной песенке спетый.
Может и есть во всем том какая-то божеская вина, да она с его стороны по-своему и оправдана. И говорит он сам так:
- Не сделай я так, до сих пор бы во власти своей советами состояли и неизвестно чему радовались. Застой и постой был при чинный. Так оглашу я время то ваше прошлое.
Оттого тупость повелась людская, и власть сама рогом по земле пошла, в нее и впиваясь. Не знали, как жить далее или что делать. Потому-то те изменения и произошли.
И они вам всем на пользу пошли, ибо теперь каждый узрел воочию, что то такое государства власть, а что такое беспредел государственный. Так говорю я вам всем в назидание дела того совершенного и не отрекаюсь от слов своих, как те политики большие, что только по дверям кабинетным и могут ногой прихлопывать, да всяко других поучать жизни разной.
Многое мне знамо самому, коли не сказать, что просто все. Душу любую окликну, и вот она уже передо мною состоит. Все и расскажет, и дела все раскроет.
Так что секретов у вас всех от меня быть не может и коль захочу, то все их высветить смогу, как что-то подобное на самой Земле вашей происходит.
То еще не вся правда узнанная и по большей части дана для разогрева народностей разных со своей определенной целью.
Я же таким не занимаюсь, хотя мог бы воочию убедить многих или упредить о планах чьи-то там других. Сии слова мои поздно ночью вам брошены и от них, как всегда, не отрекаюсь. Знаю, чем правда та высвеченная для кого простого оборачивается и знаю, что по земле самой не просто ее добывать.
Но то должно быть стремление всех людское, чтобы она сама по себе в душах восстала и за дело свое взялась. Говорить всю ту правду надо, а не в душе таить до самого смертного одра.
Что ж, попотчую вскоре и тем немного, коль дела те застойные вновь продолжаться начнут или к тому же тянуть. Пора бы уже всколыхнутся и земле русской, а то пока так, лишь поодаль где, что идет и в целом не затрагивает.
Усмотрю я вскоре линии судеб другие и пересмотрю все те дела земные по-своему. То и будет мое решение по всему и своеобразная дань правде той, что в душах многих содержится.
Как сам флаг на ветру колыхать вас всех буду и приземно ублажать как, чтобы вы ту землю любили и от нее силы черпали свои, а не от возделанности разной, с больной головы придуманной.
Обойду совсем скоро я сам Землю всю ту и приспущу силу еще поднебесную. Это, чтоб благом земля взялась и от него в самоцвете забылась. Но то еще расшифровать надо или донять по-вашему, по-людскому. Тем и займитесь, да еще правду ту свою всколыхните, что болью одною порою кому-то только и состоит.
Пока на время прощаюсь и до утра спокойствия желаю. А там, дальше посмотрим, на что уповать надобно и как дела те все творить людские во общее благоугодие какое. Аминь.
Сказал вот так Бог слова свои, да и ушел, оставив, как всегда, нас самих наедине с делами нашими совместными и личными.
Что ж, разбирать слова его дело не только мое, а еще и других также. И не для того сие пишется, чтобы просто сам ум какой праздновать, а о деле общем забывать.
Да, только о том лишь немногие знают, да еще совсем небольшое число догадывается. По большей же части все мимо ушей и мыслей каких летит и до дня услышания всего вряд ли опознано будет.
Но так оно всегда и было по самой истории нашей или чей другой и вовсе не народ в целом, а только лишь часть его повороты исторические совершала. Остальные же просто вслед устремлялись, лишь что-то свое личное в том усмотря или, как говорят, соблазняясь на что-то.
Так вот и ведется путь тот прижизненный, и во многом для многих он очень и очень прост. А так быть, по сути, просто не должно.
Оттого Бог решил пересмотреть дела все и пропустить всех по новому кругу тому историческому, чтоб и старое вспомнить, и новое, сегодня добытое, уже грехом помянуть.
Радоваться всему тому причины, конечно же, нет и только посочувствовать самим себе можно. Не пожили при власти земной этой, да так, наверное, уж более и не поживем, коль близится время то испытаний больших, и все чудеса земные на ту же Землю одним махом катятся.
Но вины в том Бога нет, ни нашего, ни чьего-то другого, если кто еще в писаниях моих просто сомневается. Вина есть только общая, и она очевидно доказана, и представлена самой жизнью нашей.
Долог путь наш к своему счастью земному и идти вперед еще много придется. Но шаг за шагом все ближе мы к нему подступаем, и только недопонятие наше общее тормозит весь тот ход.
Иной бежал бы к тому и радовался прижизненно, что путь тот верно указан и только к нему устремляться нужно. Но только не наш человек, как известно, своим умом долго живущий и к иностороннему какому мало прилегающий.
Оно хорошо, с одной стороны, когда так. А с другой - то, как не поверни, а ничего пока путного не приходит.
Вроде и власть сама по-своему путно преобразилась, да вот только нет кряду изменений тех нужных, что для жизни как раз и необходимы.
В общем, волоком самим по земле нашей же ползем, и все им самим подгребаем. Как говорится, и нужное, и не таковое.
Такие вот дела наши, братцы, и коль уж говорить честно, то лучшего и не предвидится. Даже в планах самого Бога сей пункт вычеркнут, как ненужный и по-особому очерченный им самим.
Что то значит для нас очертания те его – одному ему и известно. Догадываться могу только сам, да еще некоторые из числа тех людей, что денно и нощно по тому мыслят.
И думаю, мысли все те наши в одном как раз и сходятся, или сочетаются. Что болезнь нашу русскую, мало излечимую в веках каких, сам Бог по-своему исцелять будет.