Шу присел на корточки, рассматривая Крэйна, и Йаати, опомнившись, потряс его за плечо, — казалось ему или нет, но воздух вокруг и впрямь потрескивал от напряжения, и он чувствовал, что отпущенное им время истекает.
— А? Чего тебе? — Шу оторвался от зрелища, и с явной неохотой повернулся к нему.
— Надо переключить реактор, — напомнил Йаати.
— А, ну да, — Шу поднялся на ноги и растер ладонями лицо, пытаясь опомниться. — Пошли.
Он открыл люк аварийной рубки, и они спустились в это тесное, жаркое помещение. Шу сразу же склонился над пультом, — а Йаати, конечно, прильнул к прозрачной плите перископа, глядя на пульсирующий шар ядра. Сейчас, окруженный яростными сполохами зеленого и голубого сияния, он казался ему каким-то невероятным солнцем. Пульсация и впрямь стала резче и быстрее, ему не показалось. А значит, время, в самом деле, истекало…
— Ага, теперь понятно, почему всё так трясет, — сказал Шу всего через минуту. — Настройка тут не закончена, и ядро никак не может… ну, сфокусироваться, что ли. Что ж, это мы сейчас исправим…
Он выбрался из кресла и подошел к уже знакомым Йаати кольцам, поворачивая их один за другим. Тот с растущим напряжением следил за ним, — он как-то чувствовал, что их мучительная одиссея подходит к концу, и сейчас произойдет что-то, совсем уже невероятное. Никаких оснований у него, вроде бы, не было — чтобы запустить переход, надо было подняться наверх, — но всё же…
Шу повернул последний, самый внутренний диск, быстро посмотрел на Йаати, — лицо у него в этот миг было взволнованное, верно, и он тоже чувствовал что-то, — и с усилием вдавил кнопку.
Глубоко под полом что-то раскатисто грохнуло, он задрожал. Третий синий луч странно изогнулся в воздухе, — и ударил в ядро, расплескавшись яростными сполохами зеленого и голубого сияния. В следующий миг они вдруг слились в ровную, обхватившую всё ядро сферу, — а ещё через миг его пронзила толстая колонна ослепительного белого сияния. Ядро задрожало, начало вытягиваться, втягиваться в неё, одновременно быстро уменьшаясь.
Йаати показалось вдруг, что он камнем идет на дно наполненного горячей водой бассейна, — со всех сторон его охватила ощутимая, но притом бесплотная среда, в которой он совсем не мог пошевелиться. Ощущение тяжести исчезло, он словно парил во внезапно отвердевшем воздухе, все звуки в котором вдруг завязли, отделились. Зато в глазах всё выступило с какой-то, почти болезненной, сверхестественной четкостью.
Растворяясь в горячем, зыбком мареве, Йаати видел, как ядро тает в дрожащем сиянии, как луч тоже сжимается, превращаясь в дрожащую, невыносимо яркую струну. В какой-то невероятный миг она стала вдруг черной, — наверное, поляризованное стекло перископа уже не пропускало слишком яркий свет, от которого Йаати немедленно ослеп бы. Но затем почернели и все огни здесь, в этой комнате, — дело оказалось не в стекле, что-то совсем невероятное творилось со всем окружающим миром. Цвета тоже поплыли, превращаясь в сюрреалистический калейдоскоп, словно зрение Йаати вдруг сместилось в инфракрасную область, — или сами световые кванты вдруг таинственно потеряли энергию.
Йаати показалось, что пол под ногами исчез, и он с невероятной и всё время возрастающей быстротой падает в разверзшуюся под ним бездну, — но тут струна, наконец, лопнула, и обрушился мрак.
День 7
Йаати не знал, сколько пробыл во мраке, — ощущение времени тоже разорвалось и исчезло. В себя он пришел, когда в комнате загорелись тусклые красные лампочки. Он сообразил, что по-прежнему стоит, опираясь об пульт и глядя в окно перископа, — но сейчас за ним царил кромешный мрак. Реактор погас, все странные ощущения тоже исчезли, словно их и не было, и Йаати ошалело помотал головой. В первый миг он ощутил громадное облегчение, — смерть от взрыва им теперь не грозила, — но страх вернулся почти сразу же. Он не представлял, что произошло, вернее, догадывался, — но эти догадки вовсе не внушали оптимизма.
— Что это было? — спросил он у Шу. Тот сейчас сидел в кресле, и тоже выглядел изрядно обалдевшим.
— Переход, — наконец, неохотно сказал тот. — В мир А-1/193, насколько я успел заметить. Пока мы тут бегали, кто-то наверху сделал тонкую настройку. Стоило мне лишь переключить тип первичной энергии — и…
— А что это за мир А-1/193?
Шу как-то странно взглянул на него. Потом усмехнулся, — но совсем невесело.
— Это родной мир Хи`йык. Тот самый мир, из которого они к нам вторглись.
— И что нам теперь делать? — спросил Йаати. Боялся он пока не очень сильно — но, в основном, потому, что не мог поверить в случившееся до конца.