Эта вот мысль ему не понравилась — очень уж хотелось ощущать себя уникальным и неповторимым — но никакого отвращения или, тем более, желания напасть на них он, вопреки словам Нцхла, не испытывал. Удивление, потрясение — это да, сколько угодно. Но какой-то природной, нутряной ненависти — нет. Ощущения противоестественности — тоже, хотя, видит бог, естественными ц`улины совершенно точно не были, и держать одного из них у себя в комнате он ни за что не согласился бы…
Тут же ему пришло в голову, что вместе с достопамятным шууланом в него проникло и что-то ещё… или сам шуулан подействовал на него как-то так, что всё вокруг казалось ему привычным и естественным. Эта мысль не на шутку напугала его, и Йаати даже замер на минуту, пытаясь найти в себе что-то… рабское. Конечно, не нашел — по крайней мере, припадать к стопам Крэйнов или, тем более, лобызать их, ему совершенно точно не хотелось (впрочем, никаких стоп у Крэйнов и не было…). Да и шариться по всяким заброшенным местам он любил попросту до самозабвения — наверное, даже больше, чем любой обычный, нормальный мальчишка. Иногда даже в голом виде — потому, что лезть в дренажную трубу под шоссе, например, в одежде было бы совсем уже бессмысленным идиотизмом. Он даже не надеялся отыскать там какой-то клад — удовольствие доставлял сам процесс. Не раз и не два во время таких вот экспедиций он мог сломать себе шею, упасть, утонуть, задохнуться, или отдать концы ещё каким-нибудь замысловатым образом, — но опасность ему, на самом деле, нравилась. Опять же, как и любому обычному мальчишке. Необычным было только то, что все эти походы и полазы он предпочитал совершать в одиночку — и совсем не потому, что боялся, что о них кто-то узнает (конечно, если бы узнали, ему, как минимум, надрали бы уши, а может быть и зад, но тогда он совсем не думал об этом). Просто другие ребята мешали ему всласть бояться и обмирать от страха, как ни смешно это теперь звучало. Не то, чтобы ему нравился сам страх (Йаати всё же не считал себя до такой степени повернутым), — но он чудесно обострял все чувства, обострял ощущение присутствия его в мире, и вот это как раз казалось ему очень важным. Ну что ж, неудивительно, что он в итоге попал вот сюда, в этот вот мир, где мог пугаться и обмирать сколько угодно…
При этой мысли Йаати ошалело помотал головой — сейчас он сам, домашний, казался себе каким-то странным (и глупым, честно говоря…), но и себя теперешнего он тоже как-то не слишком узнавал — словно тут был ещё какой-то третий Йаати Линай, уже вовсе взявшийся непонятно откуда, и не на шутку удивленный тем, откуда тут вся эта компания…
Ц`улины, тем временем, вышли к шахте лифта. Основного лифта, судя по размерам, и Йаати встрепенулся: он помнил, что его шахта идет до самого верха Цитадели, как раз туда, где засели проклятые Хи`йык (и где сейчас томился в их плену Шу…), а значит, всё кончится прямо вот сейчас.
При этой вот мысли Йаати всё же почувствовал страх (ни разу, кстати, не волнующий), только вот выбора у него уже не было. На большой платформе лифта поместилась добрая сотня ц`улинов (ещё минимум несколько сотен остались ждать в шлюзе и в коридоре за ним, правду говоря, Йаати даже не видел конца их колонны), и он едва смог пристроиться с краю. С неогражденного краю, что совсем ему не нравилось — если бы кто-то из ц`улинов случайно толкнул его, он просто полетел бы вниз, — но, как всегда, выбирать не приходилось.
Хотя никто не прикасался к кнопкам, лифт загудел и плавно пошел вверх.
Поднимались они долго, до самого верха, — добрых полчаса, как показалось изнывавшему от нетерпения Йаати. Ворота шлюза открылись перед ними — но за ними, в туннеле, никого не оказалось. Правда, непонятно было, тот это туннель или другой. Плотной когортой ц`улины дошли до ближайшего поперечного коридора и повернули налево, к видневшимся в их конце свайным воротам… но те отказались открываться, — похоже, что Хи`йык испортили или отключили и их тоже, и ц`улины замерли у них, нерегулярно выпуская пар и бессмысленно покачиваясь. Что делать в таком случае, аварийная автоматика Цитадели не знала.
Йаати, как кит, вдохнул целый кубометр воздуха, потом медленно выдохнул его, стараясь справиться с охватившим его гневом, совершенно бессмысленным, и оттого ещё более горячим. Он уже вообразил себе эпичную расправу ц`улинов с Хи`йык в деталях и подробностях, и разочарование оказалось… болезненным. Очень даже. К тому же он понял, наконец, как они с Шу протупили, — они могли подняться прямо вот сюда, и просто вышибить эти ворота, боеприпасов на складе хватало… но теперь жалеть об этом было совсем уже бессмысленно. Спуститься к арсеналу он, наверное, ещё смог бы, но открыть шлюз без «взломщика», — увы, никогда.