Йаати скосил глаза вниз, на свои босые ноги. Казалось, он стоит прямо на затвердевшем воздухе, и в это в самом деле с трудом верилось. От одного взгляда вниз, в пропасть между сходящихся ребристых стен, закружилась голова, и он недовольно мотнул ей, — собственная пугливость уже начала его злить. Ладно, — совсем скоро, где-нибудь через полчаса, всё это вообще кончится, — так или иначе, — а уж эти полчаса он как-нибудь потерпит…
Лифт поднял его метров на пятьсот, — потом его шахта кончилась, и сам ангар тоже. Йаати миновал проем с силовым полем и рысцой побежал по коридору, осматриваясь, — он искал аварийный генератор, времени сидеть и заниматься медитацией у него больше не было…
Вдруг он остановился, буквально налетев на стену густой, невыразимо мерзкой вони, уже знакомой ему, — примерно так же воняли порубленные турелью руммы. Но здесь пахло и чем-то ещё, не таким гадким, но намного более чужеродным. Вонь была совсем ещё свежая, теплая, и желудок тут же сжался, комом подкатывая к горлу.
Благословив свою предусмотрительность, Йаати вытащил противогаз и торопливо влез в него. Напялил поверх каску, отдышался. Сейчас затхлая резиновая вонь казалась чудесным ароматом. Он подобрал автомат, — проклятая штуковина почему-то не имела ремня, что оказалось страшно неудобно, — потом пошел дальше, осматриваясь.
Совсем недавно тут бушевала немыслимо жестокая битва, — стены забрызганы зеленоватой липкой жижей, пол завален какими-то скользкими лохмотьями, — поначалу босой Йаати старался обходить их, но они покрывали пол сплошь и пришлось идти прямо по ним. Пальцы ног сводило от отвращения, но выбирать не приходилось, и он, ёжась и невольно передергивая плечами, шел вперед. У стены лежала длинная тонкая рука, — оторванная у плеча рука ц`улина, — и Йаати догадался, что тут, наверное, всего несколько минут назад, бушевал такой же адский бой, какой он видел здесь, на второй день, на мониторе в подземелье…
Увидеть что-то такое наяву ему совершенно не хотелось, — и он шел медленно, держа наготове автомат, осматриваясь и прислушиваясь. Каска и противогаз не слишком помогали в этом, но снять их он не осмеливался, — здесь, в самом центре побоища, его бы просто вывернуло наизнанку от вони. Кто здесь победил, оставалось неясно, — скорей всего, никто. Даже если победители и были, они наверняка убрались отсюда со всей возможной скоростью, и Йаати вполне мог их понять, — ему тоже хотелось убраться отсюда… но прежде нужно было найти генератор. Без него он никак не успел бы попасть в рубку. Нет, наверное, он мог подняться наверх и по обычным лифтам или лестницам, — но заняло бы это точно не один день, а такого времени у него просто не было…
Вдруг до него донеслись какие-то странные похрюкивающие звуки, и Йаати мгновенно развернулся, вскинув к плечу автомат. Здесь, в каком-то узком тупике, у выступающей тупым углом бронедвери лежал громадный, метра в полтора, шипастый фиолетовый шар. Он неритмично подергивался, словно пытаясь катиться к нему, — но нелепо торчавшие короткие ноги мешали ему. Лишь по ним он узнал ц`улина… вернее, то, во что он превратился после адской схватки с руммами. Ему очень захотелось добить существо, — но тут же, очень кстати, он вспомнил предупреждение феммы. Пока что ц`улины не трогали его, — но кто знает, что будет, если он пристрелит одного из них, даже настолько… поврежденного?
Он опустил оружие, вздохнул, — и побежал дальше.
На сей раз, ему всё же повезло. Попетляв по комнатам и коридорам каких-то минут пять, Йаати всё же попал в небольшой, почти темный зал, у стен которого стояло три или четыре аварийных генератора, — работающих. Вздохнув, он подошел к ближайшему, протянул руку к полю… и замер, не касаясь её. Вот теперь ему на самом деле стало страшно, — и, что ещё хуже, резко расхотелось что-то делать. Черт знает, куда его выкинет, — может, прямо в лапы Господина, может, в бездонную шахту, может, вообще в море, на поживу местным чудищам. Не так жалко помирать, как обидно отдавать победу этим тварям. И Шу тоже жалко. Кем бы он там ни был, — Йаати страшно хотелось это узнать. К тому же, Шу спас ему жизнь, — и далеко не один раз, — и бросать его тут было совсем уже не по-человечески…