Радовался он, однако, рано. Писк тут же стих, — зато сам воздух перед ним начал вдруг выпучиваться огромным страшным пузырем. Словно достаешь из воды стеклянный шар, промелькнуло в голове. Только громадный. Метра в два. Но это же не воздух, в самом деле. Это пространство. Само пространство. Сейчас оно лопнет, — и…
Ему словно дали здоровенного пинка. Йаати шарахнулся назад, — но не тупо назад (так он никуда не убежал бы, только позорно сел на попу), а лихо перекатившись на руках, — сам не вполне понимая, что его на это дернуло и как оно у него получилось. Однако, получилось оно очень вовремя, — пузырь ухнул, словно вывернувшись наизнанку, и на его месте возникло… (неужели я так же… проявлялся? — как-то совсем отстраненно уже подумал Йаати. Неудивительно, что Шу так перепугался…) на месте пузыря возникло какое-то совсем уже жуткое чудище, — метра два в высоту, метра полтора в ширину, черное, словно отлитое из тусклой глянцевой резины. Разлапистые, нелепо расширявшиеся книзу короткие ноги напомнили Йаати Господина, — но на этом всё сходство кончалось. Лапы твари, — толстенные, круглые, — свисали до самого пола и кончались… нет, не руками, а какими-то кошмарными хваталами, по виду способными выжать воду из камня. Шеи не имелось и в помине, башка, — изогнуто сужавшийся конус, — напоминала небольшой вулкан. Там, где она смыкалась с грудью, кривился чудовищный губастый рот. Над ним светились бельма круглых глаз, — один большой посередине, два поменьше, — по краям. Ушей или носа тоже не было, — по крайней мере, он не успел разглядеть их с перепугу.
ЭТО, наверное, неживое, — подумал он, уже кувыркнувшись назад, к телепушке. Сцапал её, перекатился по полу, спасаясь от мелькнувшей над головой черной лапищи… вскочил, отбежал на несколько шагов, — назад и вбок.
Крутить башкой эта адская тварь не могла, и начала поворачиваться к нему сразу всей тушей. Йаати мельком подумал, что подло бить в спину. Поразился идиотизму этой мысли, — здесь и сейчас, по крайней мере. Нажал на спуск, — всё это в одно и то же мгновение.
И замер, удивленно приоткрыв рот. Телепушка выстрелила, луч уперся в тварь… и по ней, словно отблески фар через ветки, побежали черно-фиолетовые светящиеся узоры. Йаати оторопел, глядя на них, — он никак не ожидал увидеть тут такую красоту, — и едва не расстался с жизнью. Палец его продолжал давить на спуск, луч бил и бил в тварь… но вот сама телепушка как-то совсем нехорошо зашипела, и руки Йаати ощутили резкое тепло.
Бездумно, — времени рассуждать уже совсем не было, — он швырнул пушку в тварь. Та, вскинув лапу, удивительно легко поймала её…
Наверное, если бы тварь оказалась хоть чуть-чуть умнее, и просто отбила, отбросила пушку, всё на этом и кончилось бы… но она сжала своё хватало. Наверное, чисто рефлекторно. Телепушка громко хрустнула…
Бшанг! Казалось, прямо перед Йаати полыхнуло злое лиловое пламя. Тварь распахнула громадную, как люк канализации, пасть, — беззубую, но оттого ещё более жуткую, — и издала адский рев, от которого Йаати в самом деле плюхнулся на задницу. Звук был такой громкий, что даже не воспринимался, — его словно треснули доской. А потом тварь начала… распадаться. Туша её словно вскипела, из неё брызнули струи черной жижи, — и Йаати отчаянно зажмурился, понимая, что ещё миг этого жуткого зрелища, — и он попросту сойдет с ума. Звуков он сейчас тоже, к счастью, не слышал, — его оглушило то ли ревом, то ли взрывом…
По-прежнему не глядя, он повернулся, встал на четвереньки и пополз, — ничего другого ему просто не пришло в голову. Глаза его всё же открылись, — казалось, сами по себе, — и он увидел, что воздух прямо перед ним выгибается таким же огромным страшным пузырем.
Так нечестно, подумал он, бездумно вскакивая на ноги. Просто… нечестно. Потом, уже не чувствуя себя, словно в каком-то страшном сне, оглянулся.
На полу, всего в нескольких шагах, клокотала оседающая глыба какой-то разноцветой массы, — а за ней по всему коридору вздувались такие же страшные пузыри. Много. Наверное, десятки. Или больше.
Мы умрем, понял Йаати. Не подумал, а понял совершенно точно. Умрем прямо вот сейчас. Ну что ж…