Йаати понял, что следующий миг решит буквально ВСЁ. Победа, — или поражение. Смерть. Сейчас он уже почти не мог думать от боли, но руки у него ещё двигались… и пушка всё ещё оставалась в них, — похоже, и её тоже покрывала дисрапторная сеть, и Нихх`хелл`за не смог вырвать её…
Над рукояткой, в самом деле, был стальной колпачок, — он, к счастью, успел заметить его, очень удобный, — большой палец словно сам по себе поднялся и откинул его. Лег на скрытую под ним кнопку. Йаати вскинул пушку и прицелился прямо в ревущую пасть Нихх`хелл`за. Обе тушки уже летели к нему, почти с быстротой пуль, — Йаати понимал, что всего через миг они переломают ему ребра и размозжат голову… но это сейчас не имело значения. Никакого.
Он подумал, что ещё может присесть, — и страшные живые снаряды разобъются о стену над ним, подарив ему ещё сколько-то мгновений жизни.
И нажал спуск.
Он совсем не представлял, ЧТО произойдет дальше. В прошлый раз у пушки совсем не было отдачи, — а сейчас она с чудовищной силой рванулась у него из рук. Если бы он стоял, — его бы швырнуло назад, и, наверное, размозжило затылок о сплошной металлический пол. Если бы у пушки был приклад, — ему бы, как минимум, вывихнуло бы плечо. Но приклада у неё не было, и она просто дернулась вверх, треснувшись об стену. Йаати, впрочем, почти этого не заметил.
Когда он нажал этот второй, потайной спуск, из ствола пушки вылетела зыбкая, переливающаяся сфера, ослепительная и разноцветная. Тушки зенгов с немыслимой быстротой рванулись ей наперерез, — и сфера прошла сквозь них, рассыпав их облаками тающих в воздухе искр. Влетела прямо в ревущую пасть Нихх`хелл`за. Ударилась обо что-то. Отскочила вниз. Пропала.
На какой-то миг всё замерло, словно в кошмаре.
А потом тушу Нихх`хелл`за оглушительно мощно разорвало полыхнувшим во все стороны мертвенно-белым огнем.
Из головы Йаати вышибло вообще все мысли, — осталась только пара ошалелых глаз. Невероятно, — но пламя взрыва не погасло, напротив, — стянулось в бурлящее, стреляющее длинными лучами-отблесками разноцветное солнце. Куски туши Нихх`хелл`за, начавшие было разлетаться, притянуло к нему, они закружились вокруг, — всё ближе, всё быстрее… Йаати понял, что происходит что-то, совсем уже невероятное, но не мог даже пошевелиться, — правду говоря, сейчас он совсем не чувствовал тела…
Сверкающий водоворот разрастался. В него начало затягивать и зенгов, — и ошалело метавшихся, и неподвижно лежавших на полу. Йаати как-то отстраненно понял, что эта сверкающая ирреальная карусель движется прямо к нему… нет, — она замерла между полюсами двух цилиндрических штуковин, вращаясь всё быстрее и быстрее, и выбрасывая во все стороны невероятно красивые зеленые молнии.
Йаати ещё успел заметить, как один из этих сверкающих зеленых мечей летит прямо в него.
Темнота.
Вначале Йаати показалось, что он, наконец, умер, и что тут, в темноте, ничего нет, в том числе, и его… но тут же мощно заболело всё тело. Он попробовал пошевелиться и тут же понял, что тут нет ничего, — ни права, ни лева, ни верха, ни низа, — и с тоской подумал, что будет болтаться тут, в этой пустоте, пока и в самом деле не умрет… но тут перед глазами опять треснули зеленые молнии.
Йаати моргнул. Он смотрел в ошалелые глаза пацана всего лет тринадцати, одетого в камуфляж на босу ногу, — в смысле, без обуви. За спиной пацана сияла невероятно огромная голубая луна и расстилалась бесконечная степь. Воздух был теплый, пахло костром и полынью…
Пацан отчетливо икнул и потянул из-за спины удивительно нелепый автомат, — длинную трубу с куцым деревянным прикладом и длинным тонким изогнутым магазином, торчавшим почему-то наверху, уже возле дула.
Он сейчас меня пристрелит, понял Йаати. Пристрелит просто от испуга и полного офигения. Блин, глупо-то как…
Он попробовал пошевелиться, но не мог ни двинуться, ни даже сказать что-нибудь, — ноги его по-прежнему болтались в воздухе, а сам этот воздух вокруг дрожал и переливался радужными разводами, словно полярное сияние, — похоже, что тут, в этом мире, он пребывал лишь частично.
Пацан, наконец, поднял автомат на уровень его живота и потянулся к спуску, — медленно, словно во сне, — но тут опять треснули зеленые молнии и всё исчезло.
Блин, испортил жизнь человеку, подумал Йаати уже в темноте (теперь он чувствовал, что не парит, а наотмашь летит куда-то с непредставимой скоростью). Теперь он до конца дней будет рассказывать, как перед ним возник окровавленный призрак, выкрикнул какую-то эпическую чушь, вроде «Бойся трех семерок!» и исчез, словно сквозь землю провалился. Друзья, конечно, будут смеяться и крутить пальцем у виска… а бедный пацан будет думать, что всё это значит… а это ни фига не значит, потому что…