Понятно теперь, почему у меня всё так болит. И инфекцию, наверное, внесли, подумал Йаати. Теперь начнется воспаление, и я умру, потому что тут нет зеленки… А, и черт с ней, — пока не помираю, и ладно…
Он осмотрелся, подняв глаза повыше, чем в первый раз. За окном по-прежнему крутился полупрозрачный багровый смерч, но в рубке никого не было. Радужный вихрь исчез, а вместе с ним исчезли и куски Нихх`хелл`за. Исчезли, все до одной, и тушки зенгов, — должно быть, их вместе с ними засосало непонятно куда. Ну и славно, в добрый путь… Шу лежал у лифта, и Йаати подошел к нему.
Шу выглядел ужасно, — мертвенно-бледный, на груди, — страшная глубокая вмятина, лицо в крови, плеснувшей изо рта и растекшейся страшной лужей по полу. Йаати пошарил взглядом по стенам, нашел щиток «заправочной станции», взял Шу за руки и поволок к нему (главное сейчас, — не думать вообще ничего, чтобы уж точно не свихнуться…). Сунул ему в рот «пистолет», нажал спуск…
Что-то зашипело, по коже Шу потекло призрачное, водянистое сияние. Кровь исчезала, словно впитываясь в кожу, даже страшная вмятина прямо на глазах как-то разглаживалась. Наконец, Шу часто задышал, схватился за грудь и ошалело посмотрел на Йаати.
— Ты живой? — задал он потрясающий глубиной мысли вопрос.
Йаати подумал, и дал единственно возможный ответ.
— Нет.
Шу закашлялся, потом сел, ошалело осматриваясь. Он же был совсем мертвый, вдруг понял Йаати. У него наверняка все ребра были переломаны и проткнули легкие, а то и сердце. А теперь… не фига же себе у этих Крэйнов медицина…
Шу, между тем, уже перестал смеяться (теперь Йаати понял, что это не кашель, а смех), поднялся на ноги. Посмотрел на него, передернулся, повернулся к щитку…
— Ты весь заряд на меня потратил, — сказал он. — А сам…
— Да ну, фигня, — Йаати смутился. Шу, похоже, даже не понял, что умер… ну и славно. — Всё в порядке, только башка очень болит.
Шу хмыкнул, взял его за подбородок. Повернул голову вправо, влево, заглядывая в глаза. Усмехнулся.
— Были б мозги, — сотрясение было бы… извини, — он вдруг смутился. — Эти все где?..
— Сдохли, — сообщил Йаати с мрачным удовлетворением. — Господина… как его там… прямо на части разорвало, остальных, наверное, затянуло в дыру…
— В какую дыру? — сейчас Шу был на самом деле удивлен.
— Ну, когда энергоядро взорвалось… или не взорвалось… в общем, там возник вроде как вихрь такой, и… — о том, что туда затянуло и его тоже, а потом долго мотыляло по мирам и пространствам, Йаати говорить всё же не стал. В это он и сам с трудом верил, не хватало ещё и Шу мозги грузить… да и конченым психом прослыть всё же как-то не хотелось… — В общем, больше нет их.
— Вот и славно, — Шу вновь взглянул на него, передернулся и подошел к окну. Йаати бездумно подошел вслед за ним. И замер, словно его с размаху треснули по лбу.
За окном было всё, что он воображал себе в кошмарах, — и даже много сверх того. Вихрящийся, полупрозрачный смерч, поднимаясь из жерла колоссального «орудия», высоко наверху раскрывался широкой воронкой, упираясь словно в дрожащее, переливчатое озеро… в дыру, прорезанную в багровых небесах в какие-то другие, — блеклые, желтовато-зеленые. Там, наверху, парили, наверное, сотни, тысячи эалов и ещё каких-то штук, намного более крупных. Они походили на плоских, толстобедрых жуков, прущих в лапах черные округлые контейнеры, похожие на вельботы…
Вся эта орда двигалась, спускаясь вниз или поднимаясь, в ярких, ослепительных вспышках проходя через зыбкую поверхность «озера»… портала, как вдруг понял Йаати. «Жуки» опускались на крышу Цитадели, высаживая отряды зенгов, руммов и ещё каких-то тварей. Черные «хватальщики» сноровисто разгружали какие-то ящики, — вот они, выходит, для чего… Неторопливо расхаживали зысыты. Эалы плавали туда и сюда, закрывая небо, словно падающий снег. В общем, атмосфера царила спокойная и деловая.
И стоило нам так пи… стоило так жилы рвать, мрачно подумал Йаати. Можно было просто лечь и помереть… тихо, спокойно, культурно… не засоряя окружающей среды… Но и это подумалось словно как-то между прочим, — после всего пережитого эмоций в нем уже не осталось. Разве что темная, тяжелая злость. Нет, что им всем от него надо?.. Всё, о чем он сейчас мечтает, — это вернуться домой, сожрать килограмм любимых пельменей с утятиной, забраться в родную постель и не вылезать из неё сутки. А лучше, — год.