Чаще всего я ходил на приборостроительный завод, — при нем был здоровенный склад лома, всяких старых приборов, которые туда привозили на разборку, и вот там я находил иногда всякие поразительные штуки, военные даже, на которые я что угодно мог выменять… — Йаати вздохнул. — Знаешь, я лишь теперь понял, какой я тогда дурак был. Если бы меня там поймали, — в дурку закатали бы, наверное, потому что объяснить, зачем я всё это делаю, я бы, разумеется, не смог. Да и просто так мог тысячу раз сдохнуть, — шею сломать, или… Один раз я у реки в болото влез, — почти утонул, на животе еле выполз, не помню, как домой дошел… Промок весь насквозь, простыл… Предки вернулись, — отругали, что нельзя по полу босиком ходить… — Йаати снова засмеялся, уже нервно. — В другой раз, в лесу, меня вдруг что-то за шею сзади схватило, твердое такое, не рука совсем, а вроде кость мертвая… Я думал, — сердце из груди выпрыгнет и ускачет подальше. А оказалась ветка, блин… Однажды с дерева сорвался, так треснулся, что тело отказало, — лежу, глазами хлопаю, а пошевелиться не могу совсем… Решил, что всё, хребет сломал, и теперь всегда будет так… а потом оно проходить начало, — вроде как контузия… Козел один ножом в живот тыкал, — хорошо, не достал, я ему руку сломал… а мама ругалась, — опять рубаху, паразит, порвал… — Йаати вновь хихикнул, но смех вышел каким-то невеселым. — Когда парни по уму дерутся, то рубахи снимают, и обувь тоже, чтобы с ноги по яйцам не прилетело. А этот совсем какой-то ненормальный был, я даже не понял, что ему от меня надо было…
— Ну вот, а ты говорил, что никто ничего никому… — заметил Шу.
— Да не, это я уже не гулял, это в деревне было, — отмахнулся Йаати. — Нас туда от школы возили морковь дергать, я деревню посмотреть пошел, — а там… ну, вроде как поселение такое, для дураков. Нам и говорили, что нельзя, и забор стоял… но я-то ведь… — Йаати вздохнул. — Хорошо, со мной ребята были, а то и не знаю, чем всё кончилось бы… И предкам никто ничего, иначе меня со свету сжили бы… Я же человека покалечил, а это уже статья… уголовная.
— А ножом в живот тыкать, — не статья? — спросил Шу.
— Это, — нет, это не считается. Вот если бы он мне кишки выпустил, — то его бы, конечно, в тюрьму, или назад в дурку, пожизненно. А вышло, что надо меня, — Йаати поёжился. — Сам не знаю, как так получилось. Я же тогда вообще не думал, перепугался страшно, — мы идем просто, и вдруг он на нас с криком… Йис и Ву убежали сначала, а я…
— Хорошие у тебя друзья, — мрачно сказал Шу.
— Хорошие, — спокойно согласился Йаати. — Вернулись же, растащили нас, я тогда и заметил, что рука… а то и не знаю, что там с нами было бы… И не растрепали никому, — а это мальчишкам знаешь, как сложно?..
— Боялись, что им тоже попадет или что ты им сам потом дашь?.. — с усмешкой предположил Шу.
— Я бы уже не дал, я бы в тюрьме оказался или в дурке, — мрачно сказал Йаати. — А там я бы в четырех стенах сдох, просто от тоски, даже если электричеством лечить не стали бы или там аминазином в попу… Просто… ну, друзья же мы. Пусть не такие, как ты вот, всё равно… Меня же даже в школе в пример ставили, — ну, не в пример, а совсем наоборот, — мол, не будьте такими, как я, дураками вырастете… а я что, — виноват, что у меня физия дурацкая?..
— Она не дурацкая, она просто глупая сейчас, — Шу хихикнул, и Йаати злобно зыркнул на него. — Слушай, а друзей у тебя, выходит, совсем нет? Ну, настоящих?
— Йис и Ву есть же, — вздохнул Йаати. — Но и им всё не расскажешь же, а какая это тогда дружба?.. Так, — в кино вместе сходить или там в парк подраться…
— Это как? — удивленно спросил Шу.
— У нас вечером в парке мальчишки собираются подраться, — пояснил Йаати. — Ну, не всерьёз, с ножами там, а так… по правилам, — по яйцам не бить, в морду тоже, потому что синяки заметно и зубы можно выставить… ну и прочее такое всё. А так… ну, робкие они какие-то все… Никуда с ними толком не пойдешь, — мол, бандиты часы с кедами снимут, милиция заберет, морра кровь выпьет…