Вынырнув из неё и отфыркиваясь, он, щурясь, посмотрел вверх. Дверь отошла на полметра, за ней чернела темнота. Отбросив с лица мокрые волосы, Йаати вновь упорно полез вверх. Добравшись до двери, он замер, пытаясь заглянуть за неё, — но всё, что он увидел, было куском грязного цементного пола. Он прислушался, но услышал лишь тонкое, едва уловимое пение близкой лампочки. До двери было метра полтора, — сущий пустяк, стой он на полу… но он висел, раскорячившись, на направляющей. Схватиться тут было не за что, и Йаати зашипел от злости: совсем близкая цель не давала ему отступить. Он поднялся ещё выше, к перекошенному днищу лифта, — и, примерившись, изо всех сил прыгнул.
Прыжок из столь неудобного положения получился не вполне удачным, — Йаати пребольно ударился плечом, хлопнул ладонями по полу и повис, врезавшись животом в порог. От боли у него потемнело в глазах, в какой-то миг ему даже показалось, что внутри у него что-то лопнуло или сломалось, — но тут боль стала понемногу стихать.
Отдышавшись, он выбрался на пол, потом встал и осмотрелся. Комната была такой же, только темной, сыроватой и затхлой. Падавшего из шахты света, впрочем, хватило, чтобы разглядеть слева железную дверь. Разумеется, запертую, — Йаати убедился в этом, подергав её. За ней царила гробовая тишина, лишь из щелей едва ощутимо дул пахнущий ржавчиной воздух.
Йаати обиженно вздохнул, яростно топнул в пол пяткой, — просто так, от злости, — потом вернулся к шахте. Дно лифта было совсем рядом, — буквально рукой подать. В нем зиял открытый люк, — тот самый, в который он прыгнул, спасаясь. Только вот дотянуться до него никак не вышло бы. Вздохнув, Йаати нырнул в шахту, подплыл к дальней направляющей и вновь упрямо полез вверх.
На сей раз, залезть внутрь удалось неожиданно легко. Йаати опасался, правда, что под его весом перекошенная кабина полетит вниз, — но она даже не дрогнула, намертво застряв в погнутых направляющих. Свет в ней, конечно, не горел, но он смог разглядеть дверь, — вернее, две нижних её трети. Она ничуть не пострадала от взрыва и открылась, едва он повернул ручку, но сверху тут же рухнула груда обломков. Йаати испуганно застыл, но обвал тут же прекратился. Он чихнул от поднявшейся пыли, вновь замер, прислушиваясь, потом толкнул дверь, и, пригнувшись, пролез в открывшийся проем. Пол был усыпан острыми осколками бетона, и босой Йаати злобно зашипел, приплясывая на них.
Эта комната уже находилась над землей, на первом этаже здания, но окон в ней не оказалось, — наверное, и к счастью. Йаати вспомнил о висящей на улице дымке, передернулся и осмотрелся. Лампы здесь тоже не горели, но сверху, сквозь завал, уже пробивался дневной свет. Сам завал оказался небольшим, — сквозь щели Йаати даже видел стену шахты. Если убрать всего несколько обломков, он смог бы выбраться в неё, — но это вряд ли вышло бы, да туда ему и не хотелось. Тишина наверху была уже совсем мертвая, как и падавший оттуда свет. Йаати даже шагнул вперед, пытаясь разглядеть небо, — но это, к сожалению или к счастью, не вышло.
Вздохнув, он потер рукой нос и осмотрелся. Комната очень походила на склад, — вдоль стен стояли какие-то стальные стеллажи, сейчас, правда, пустые. Напротив лифта в стене была дверь. Йаати бесшумно подошел к ней, бездумно подергал, — и испуганно отскочил, когда она вдруг открылась.
На минуту он замер, чувствуя, как часто бьется сердце и изо всех сил прислушиваясь. Потом очень осторожно выглянул. Пустой бетонный коридор ещё с четверкой дверей, кроме этой, освещала единственная неяркая синеватая лампа над дверью в дальнем торце. Этот, ближний, был глухим.
Йаати медленно пошел вперед, беззвучно ступая босиком по гладкому цементу пола. Эта дверь, конечно, оказалась заперта, и он пошел назад, проверяя остальные. Дверь справа тоже оказалась заперта, но за левой Йаати увидел длинную узкую комнату, похожую на кабинет, — в ней стояло два стола с чем-то вроде телевизоров, ещё два шкафа и несколько стульев. Но Йаати привлекло не это, а окно, выходившее наружу, — тоже узкое, забранное снаружи решеткой.
Вдыхая запах сухой бумажной пыли, он медленно подошел к нему. За окном был заросший бурьяном тесный, полутемный двор с какими-то облезлыми качелями и лежащим вокруг мусором. Но не пустой, — в нем, вокруг какой-то темной массы, возилось несколько уже знакомых ему горбатых тварей. Сейчас, при свете дня, они выглядели ещё более отвратно, — красновато-желтые, в каких-то темных пятнах, словно в плесени, с короткими изогнутыми хвостами. Йаати с крайним удивлением заметил у них кроме шести тонких ножек ещё четыре по бокам, сейчас сложенных. Это уже вовсе ни на что не походило, — впрочем, на фоне кошмарной бело-фиолетовой нечисти эти… существа казались почти что обычными, словно утыканные ногами кургузые панцирные рыбы.