Проснулся он резко, словно от толчка, и замер, пытаясь понять, где это он, и что его разбудило. Здесь стало тихо… как-то слишком. Пока он спал, ток в щитах умер, хотя свет ещё горел, и это уже откровенно пугало.
Он попытался вспомнить свои сны, — но тут пол под ним вздрогнул вновь, — мягко, совершенно беззвучно. Йаати рывком сел и прислушался. Ни звука… но тут пол опять толкнул его, на сей раз — в пятки и задницу. Он сразу вспомнил о чудовищном орудии, об этом зыбком кровавом пузыре… и по его телу волной прошла резкая невольная дрожь. Он вскочил, всё ещё вздрагивая, посмотрел на снятую решетку. Захотелось вновь залезть туда… но в подвале он точно ничего не увидит, придется возвращаться в шахту.
Вздохнув, Йаати уже привычно скользнул в нору. Добравшись до шахты, он решительно полез вверх… и, выглянув в дыру, удивленно замер, глядя на развалины, лежавшие под хмурым, уже по вечернему рыжеющим небом.
Йаати ошалело мотнул головой, — он не представлял, что проспал так долго. Сейчас ему казалось, что он спал какие-то минуты, максимум — полчаса, а не несколько. Это сильно его напугало. В какой-то миг ему даже показалось, что ночь прошла, и сейчас уже утро, — а он этого даже не заметил. Но он чувствовал себя так, словно вообще не спал.
Йаати вновь мотнул головой. Снаружи что-то изменилось, и он замер, чувствуя, что его до пяток пробивает озноб. Он не сразу понял, что море дымки поднялось, — теперь оно почти достигало третьего этажа, поглощая развалины. И не только поднялось, но и продолжало подниматься. На вид оно казалось неподвижным, но стоило лишь отвести глаз, — и в следующий раз он замечал зыбкую поверхность чуть выше.
Оставаться тут было нельзя, — Йаати боялся представить, что с ним станет, когда дымка доберется до дыры, — но настроение его сразу испортилось: выходить наружу на ночь глядя не хотелось. И испортилось ещё сильнее при первой же попытке одеться, — брошенная в сыром подвале одежда так и не просохла, и ему показалось, что он пытается влезть в болотную тину. Осенью.
Тихо выругавшись, он связал всё барахло, вместе с сумкой, в узел, получившийся неожиданно большим. Теперь непонятно было, куда девать нож. Вспомнив какой-то фильм про пиратов, он попытался взять его в зубы, — но это оказалось жутко неудобно.
Помянув незлым тихим словом ещё одну идиотскую выдумку, Йаати сунул нож в узел. Потом вспомнил о воде на дне шахты, развязал узел, открыл сумку и сунул нож туда. Потом смотал узел обратно. В этот раз вышло почти компактно. Он бодро направился к люку… и вдруг с удивлением понял, что выходить отсюда в полный опасностей мир ему до чертиков страшно.
Остаться он не мог, но чувство страха сдаваться не спешило. Он ощутил его сопротивление, как нечто, почти физическое, и это добавочно его напугало, — его собственное тело почти взбунтовалось против него.
Йаати сжал зубы и отчаянно помотал головой, изо всех сил стараясь прогнать страх. Отчасти это даже получилось. По крайней мере, голова у него закружилась, и стало как-то не до всяких смутных опасений. Вздохнув, он заглянул в люк и присмотрелся. Вроде бы ничего…
Это придало ему смелости. Крепко держа узел одной рукой, Йаати проскользнул в шахту. Подниматься, держась одной рукой (другой он придерживал на голове узел) оказалось жутко неудобно, и он с облегчением вздохнул, сунув его в горизонтальную дыру. Потом посмотрел вверх. Очень хотелось подняться и выглянуть ещё раз… но сейчас эта мысль не казалась ему умной. Если дымка уже там…
Вздохнув, он нырнул в нору, толкая узел перед собой. Это оказалось проще… но его нервировала странная возня за стенами. Крысы… быть может, но казалось, что по стенам вслепую шарят руками, и этот шорох следует за ним, словно кто-то прямо сквозь бетон мог ощущать тепло его нагого тела.
Йаати до пальцев босых ног пробил озноб. Он вновь яростно помотал головой, но только поднял волосами тучу пыли и чихнул. Звук раскатился по норе, как выстрел, и Йаати испуганно замер. Ничего. Даже шорох за стенами стих, словно напуганный, и он с трудом подавил приступ смеха. Значит, всё-таки крысы…
Он вновь пополз вперед — и облегченно вздохнул, выбравшись в щитовую и заперев за собой дверцу. Здесь дымка, чем бы она ни была, уже не могла чем-то угрожать ему. Но, сидя здесь, он быстро умер бы от жажды, — так что он бодро забрался в вентиляцию и пополз вперед, на разведку.
Добравшись до решетки, Йаати замер. Он легко мог вытолкнуть её, — но, выбравшись из дыры, он просто упал бы головой вниз, — и, скорее всего, сломал бы себе руки. Выругавшись про себя, он пополз назад.