Развернувшись, он вновь заглянул в вентиляцию и замер, глядя на тонкие полоски падающего сквозь решетку света. Вылезать туда нагишом явно не стоило, так что он размотал узел, и, ёжась от холода, оделся. Ощущение от сырой одежды оказалось мерзкое. Йаати весь покрылся ознобом и несколько раз передернулся. Наконец, мокрая ткань согрелась на теле, стало чуть полегче. Он забросил сумку на плечо и вытащил нож. Теперь он чувствовал себя вполне готовым… но вылезать всё равно не хотелось.
Йаати вздохнул. Собственный страх начал его уже злить, — в конце концов, сейчас вокруг не было совершенно ничего жуткого, а значит, не стоило и бояться, так сказать, авансом. Ничем хорошим это точно не кончилось бы.
Залезть в дыру ногами вперед оказалось почти невозможно, — Йаати несколько раз едва не сорвался и вспомнил весь запас матерных слов, который знал. Наконец, ему удалось забраться внутрь, и он пополз, задом наперед, злой, как тысяча чертей. Решетка вылетела от случайного удара ноги, с грохотом свалившись на пол, но сейчас ему было наплевать на шум. Он решительно спрыгнул на пол и замер, осматриваясь и прислушиваясь. Ничего… но ему по-прежнему казалось, что тут кто-то есть. Словно кто-то стоит за углом или за дверью, и он его не видит, и не слышит, но всё же, как-то чувствует. Мысль была глупая, почти детская… но вот прогнать её никак не получалось. Вновь недовольно мотнув головой, он вышел на середину подвала. И тут…
«Осьминог» возник прямо перед ним, — просто возник, словно сгустился из воздуха, но полупрозрачный, словно не вполне реальный. Он мерцал с невероятной быстротой, исчезая и вновь появляясь, со странным вибрирующим звуком, — словно дуешь в вентилятор. Йаати по всему телу било волнами воздуха, — казалось, он стоял под выхлопной трубой громадного самосвала.
От всего этого ужаса он бы, наверное, немедленно сошел с ума, — но кипевшая в нем ярость пересилила страх. Йаати бешено взмахнул ножом, угодившим во что-то непонятное — не в плоть, а во что-то вроде ваты. В тот же миг тварь исчезла… но, едва он ошалело повернулся, высматривая её, возникла перед ним вновь. Йаати вновь ударил её и шарахнулся в сторону… и опять перед ним возник гудящий, вибрирующий призрак.
Заорав не своим голосом, Йаати вновь ударил ножом, — но на сей раз, не полоснул, а выбросил руку вперед, как копьё. Лезвие воткнулось в нечто упругое… что-то резко хлопнуло, — словно лопнувший воздушный шарик, — и призрак исчез. Йаати ещё несколько раз крутанулся… но здесь больше никого не было. Ошалев от страха, он бросился к ближайшей двери, и распахнул её.
Тварь стояла за ней, — и уже настоящая, не призрак. Чуть раньше Йаати умер бы на месте от страха, — но сейчас он просто полоснул её ножом… безвредно скользнувшим по гладкой, словно фарфоровой плоти. Тварь шарахнулась назад, нелепо взмахнув своими многочисленными руками… и Йаати, перехватив нож так, что рукоять уперлась в основание ладони, изо всех сил ударил в рубчатую полоску «глаза».
На сей раз, гладкая плоть подалась, и лезвие вошло на дюйм. Тварь издала пронзительный высокий свист, и вновь шарахнулась назад. Из раны потекла оранжевая жидкость, странно похожая на сок. Взбешенный Йаати бросился на тварь и повалил, упершись ладонями в грудь, — похожую на гладкую, горячую резину, — а потом принялся лупить ногами.
Это было всё равно, что пинать покрышку, но он никак не мог остановиться. Страх переплавился в бешенство, и он всё бил и бил, — пока не задохнулся и не замер, пытаясь отдышаться. Тварь слабо шевелилась на полу. Она, похоже, совсем не пострадала, даже порез казался лишь царапиной с засохшим уже оранжевым потеком.
Глядя на неё, Йаати ощутил, как в нем вновь волной поднимается паника — того, что он видел, просто не могло быть, — и он, развернувшись, слепо бросился прочь, тут же налетев на какую-то дверь. Он едва не разбил об неё лоб, уже в последний миг выставив руки, нащупал ручку, повернул её, и влетел в соседнее помещение.
Тут везде лежали какие-то ящики — и даже, вроде, какое-то оружие, но он видел лишь затянутый силовым полем проем, ведущий куда-то наружу, — сквозь него пробивался дневной свет.
Проскочив сквозь него, он взлетел по лестнице и замер, ошалело осматриваясь. Он стоял на неожиданно широкой улице. Справа её перекрывал дом, прорезанный громадной аркой, — сейчас доверху заваленной обломками, очевидно, намеренно. Слева, далеко, она упиралась в уже знакомую металлическую стену, — и он помчался в ту сторону.
Вылетев на перекресток, Йаати вновь осмотрелся. Слева опять поднималась стена, — зато справа улица уходила, казалось, прямо к трехрогой черной башне. Сердце у него ёкнуло, — похоже, что ему, наконец, повезло. Но здесь, на открытом пространстве, он вдруг почувствовал себя крайне неуютно, — казалось, что из темноты окон за ним следят тысячи недобрых глаз. Страх снова подступил волной, — и Йаати побежал, всё быстрее и быстрее. Стук шагов, отражаясь от стен, словно пулеметная очередь, летел ему вслед.