— Где ты взяла бром?
Фемма не ответила. Очевидно, вопрос не был предусмотрен программой, и Йаати вздохнул. Он понятия не имел, как нужно общаться с роботами. В голову упорно лезли перфокарты, бобины с перфолентой и тому подобная чушь.
— Откуда эти вещи? — вновь спросил он.
— Найдены в разных местах, — бесстрастно сообщила фемма. — Давно.
Йаати вздохнул.
— Кто приказал тебе искать их?
Молчание.
— Откуда к тебе поступает энергия?
— От реактора.
— Где этот реактор? Как к нему пройти?
Фемма не ответила. Но на её лбу открылся «третий глаз» проектора, — смотрелось это жутковато, — и в воздухе повисла призрачная трехмерная схема, очевидно, окрестностей. Йаати поднялся и подошел ближе, рассматривая её. Внутри схемы мерцал красный пунктир, обозначавший маршрут к цели, что радикально облегчило дело.
Как оказалось, древний дом имел вход в обширную систему подземелий. Они, в свою очередь, выходили в туннель, ведущий, очевидно, к северной башне. Путь к нему казался недлинным, — всего километр или два, — но чрезвычайно извилистым. К тому же, он пересекал колоссальное помещение, очень похожее на отстойник, — а это точно не обещало ничего хорошего. Особого выбора, правда, не имелось, — второй такой шанс ему точно не представился бы.
Йаати недовольно мотнул головой. Питать особенных надежд не стоило, — это он уже очень хорошо понимал. Но и пустое ожидание ему ничего не дало бы.
— Спасибо, — машинально сказал он.
— Не трогай кувшинов, — вдруг сказала фемма.
— Что? — удивленно спросил Йаати.
— Не трогай кувшинов, — механически повторила фемма. — Они не агрессивны.
— Кувшины? — Йаати совсем не понимал, о чем идет речь.
— Да.
— Какие кувшины?
Молчание.
Йаати вздохнул. Казалось, что у феммы начался бред… только вот бредить машины не могли: все их слова были записаны заранее, и они просто выдавали их в ответ на внесенные в программу вопросы. Или ситуации. Или…
Йаати вновь недовольно мотнул головой. Насколько он знал, технология общения с компьютерами была довольно сложной, — но в ней он не разбирался ни фига, да не особо и рвался: он же всё же не ученый. На этом он решил и закончить, — тварей за полем собралось уже несколько десятков, и это упорное сборище начинало откровенно пугать.
Но уходить сразу он не стал, решив всё же осмотреть квартиру. Напрасно, как оказалось, — ничего полезного тут не было, ни еды, ни каких-то журналов или книг. Свет, правда, зажигался, — но вода уже не шла, так что с мыслью о ванне пришлось с сожалением расстаться. Всё, что он смог в этом плане, — отыскать чистую одежду, более-менее подходящую по размеру, и сложить барахло, как оказалось, довольно массивное, в сумку. Кобура доставила ему массу хлопот, — но, в конце концов, он ухитрился пристроить её на правом боку. Ему не терпелось убраться из квартиры, — молчаливо стоявшая фемма действовала ему на нервы. Не вещь, но и не человек, — нечто такое, к чему он не знал, как относиться.
— Не трогай кувшинов, — повторила фемма, когда он открыл дверь.
— А что будет, если трону? — спросил Йаати, обернувшись.
Фемма неподвижно смотрела на него.
— Смерть.
Спасибо, очень приятно, подумал Йаати, вновь садясь на лестнице. Только смертоносных кувшинов мне и не хватало. Вновь недовольно мотнув головой, он вытащил из сумки обоймы и набил их. Потом вставил одну в пистолет, передернул затвор, — и с душевным трепетом нажал на спуск.
Трах! Из стены напротив фонтаном брызнули осколки. Оружие резко ударило в руку, звук выстрела ударил по ушам, в нос ударил резкий, едкий запах сгоревшего пороха. В этом плане пистолет работал отлично, — хотя рассчитан он явно был на взрослого, и от силы отдачи заныло запястье.
Йаати вздохнул. Пистолет был очень хорош, — он пробивал дыры даже в кирпиче, — но запасная обойма у него была всего одна. Набивка же каждой заняла у него добрую минуту, — и, если ему не хватит этих тридцати двух выстрелов… да и патронов у него всего на шесть таких обойм…