Поднявшись, он пошел вниз, к входной двери. Здесь, в темном тамбуре, справа, была ещё одна дверь, деревянная, такая же разбухшая. Она подалась с противным приглушенным треском, за ней висел влажный глухой мрак. Сунувшись внутрь, Йаати пошарил по стене. Выключатель… ага!
Он почти ожидал, что ничего не получится, — но, к его облегчению, вспыхнул ровный, тусклый свет. Йаати проскользнул внутрь, захлопнул за собой дверь. Два пролета затхлой лестницы привели его к следующей двери, в подвал.
Он вновь заглянул внутрь, нашарил выключатель. Свет загорелся и здесь, осветив низкие своды и сваленный у стен хлам. Тишина тут буквально звенела в воздухе. Йаати замер, вспоминая карту, потом опять пошел вперед. Метров пятьдесят прямо, потом налево…
Фемма не ошиблась, — здесь в осыпавшуюся стену был врезан грубый бетонный портал с тронутой ржавчиной дверью. Йаати с трудом провернул тугое колесо, и с ещё большим усилием распахнул дверь. За ней был коридорчик с второй такой же дверью, а за ней сложенная из чугунных тюбингов шахта, неожиданно глубокая, метров в пятьдесят, — в свете цепочки тусклых ламп дно казалось маленьким кружком. Здесь неожиданно густо пахло не то соляркой, не то машинным маслом. Справа вниз уходила череда затянутых сеткой площадок со стальными лесенками, и Йаати, вздохнув, пошел к ним, — спуск ему предстоял долгий…
Внизу оказалось холодно и сыро, в бетонных желобах лениво журчала вода. От дна шахты крестом расходились туннели. Йаати вновь замер, вспоминая карту… потом решительно пошел направо.
С каждым шагом запах, казалось, становился всё гуще. Свет здесь не горел, лишь откуда-то сзади на стены падали быстро слабеющие отблески. Впереди сгущался первобытный мрак, и Йаати почувствовал себя очень неуютно: в неровном журчании воды ему постоянно мерещились какие-то другие звуки. Где-то здесь должна быть ведущая наверх лестница… ага, вот и она.
Йаати поднялся по ней… и замер. Он попал в огромное пространство, границ которого не мог определить, — его заполняла тускло светящаяся серо-фиолетовая мгла. Дно покрывала непонятная темная жидкость, по которой бродили…
Теперь он понял, что фемма говорила о «кувшинах». Эти странные, светившиеся тускло-желтым существа в самом деле походили на кувшины ростом метра в полтора, — даже с крышками, которые приоткрывались, выпуская облачка тусклого пара. В отличии от настоящих кувшинов у них, однако, были тонкие руки, свисавшие почти до земли. Ноги их скрывались в жидкости, — казалось, что эти существа скользят прямо по ней. Их тут оказалось много, — он видел сразу несколько десятков. Они неспешно двигались туда и сюда, не сближаясь, однако, друг с другом, без всякой видимой цели. И совсем не казались опасными, — но проверять предупреждение феммы Йаати совершенно не хотелось. Он опустил пистолет и замер, пытаясь сориентироваться. Да. Теперь налево…
Он сошел с бетонного квадрата, почти по колени погрузившись в густую вязкую жидкость. В самом деле, не то мазут, не то машинное масло. Его запах, казалось, сгущал здесь воздух, от него кружилась голова, и он как мог быстро пошел вперед, непроизвольно ёжась: одна искра, — и всё это подземелье превратится в огненный ад, или вообще взлетит на воздух, вместе со всем, что над ним построено. Стрелять тут не стоило: узнать, опасны ли «кувшины», такой герой точно не успел бы…
Йаати замер, едва не налетев на одного, и торопливо попятился. Прикасаться к ним не хотелось и без предупреждений. Страшными они не были, но вот чуждыми, — сверх всякой меры. И неживыми, совершенно точно, — любая форма жизни в такой вот атмосфере быстро скопытилась бы. Роботы? Духи? Вообще какая-то невообразимая чертовщина, для которой в его родном мире даже нет названия?..
Голова у Йаати закружилась, он брел среди «кувшинов», словно в каком-то бредовом, диком сне. Впереди стоял сплошной сероватый туман… лишь стукнувшись об него, он понял, что врезался в стену. Куда теперь — вправо, влево?..
Мотнув головой, он отступил назад и осмотрелся. Ему повезло, — справа в стене чернел проем, к счастью, не затопленный, — к нему вела короткая лесенка. Йаати торопливо вскарабкался по ней, и, вытянув вперед руки, побрел в темноту. Ага, вот и дверь…
Он с трудом повернул колесо, отвалил тяжеленную створку, проскользнул внутрь — и, лишь захлопнув её и вдохнув благословенный чистый воздух, позволил себе осесть на пол…
Он не представлял, сколько сидел у стены, бессмысленно глядя на длинные, пыльные лампы. Голова у него кружилась, в ушах оглушительно звенело, — он, в самом деле, основательно нанюхался. Тело было непривычно, отвратительно ватное, и Йаати брезгливо поморщился: он не привык к вот такому, привык всегда быть сильным… похоже, что зря.