Темнота.
Пробуждение оказалось долгим и неприятным, — Йаати несколько раз то прорывался к реальности, то снова ускользал в темноту. Его тошнило, а голова кружилась так сильно, словно его крутили в стиральной машине. Наконец, он осознал, что лежит на какой-то кровати, — голый, привязанный к спинкам за руки и за ноги, что ему совершенно не понравилось. Он вяло задергался… на большее его пока не хватило. Вне всяких сомнений, он попал в плен… но вокруг была самая обычная спальня, правда, какая-то затхлая.
Судя по запаху, он был в каком-то заброшенном доме, и это отчасти его успокоило: в каком-нибудь мрачном подземелье с жаровнями и дыбами он бы, наверное, сошел с ума от страха. Убивать его явно не собирались, есть заживо — тоже, и Йаати даже стало интересно, зачем он вообще здесь. Из-за двери доносилась непонятная возня, и он возмущенно заорал, чтобы привлечь внимание пленителей.
О чем ему почти сразу же пришлось пожалеть. Дверь комнаты скрипнула, — и в неё вошел «руканог». Йаати показалось, что все его внутренности смерзлись до самого позвоночника — он замер, оцепенело глядя на него. Сейчас существо было без доспехов, и его огромные руки, которые служили ногами, сплошь покрывали какие-то непонятные узоры — то ли глаза, то ли завитки волн. Роль рук играли маленькие, как у обезьяны, длиннопалые ноги, — в чем-то вроде ботинок с обрезанными носами. Лица у существа не было, — лишь полусферическая лысина, из-под которой торчали толстые розоватые щупальца. Одето оно было в толстый кожаный жилет и короткий буро-коричневый плащ. На «руконогах» — грубые перчатки. Йаати, удивленно приоткрыв рот, смотрел на него. На правом плече существа было татуировано созвездие, и это окончательно его смутило. Казалось, что перед ним человек в каком-то невероятном костюме… сознание никак не могло определить, что перед ним, и упорно сворачивало на привычную дорогу.
«Руканог» стоял неподвижно, словно глядя на него, — хотя Йаати не заметил у него глаз, ушей и даже рта. Тем не менее, он слышал звук дыхания, и это немного его успокоило: перед ним было что-то живое, а не какой-то поднятый, чудовищно обезображенный труп, как он почти уже вообразил.
Вдруг «руканог» шагнул к нему, и, нагнувшись, провел пальцами по обнаженному животу. Йаати судорожно втянул его, и рванулся с такой силой, что качнулась кровать. Веревки, однако, держали мертво, и он вскрикнул, очень остро чувствуя свою абсолютную беспомощность.
— Не бойся, — шуршащий, шипящий голос шел, словно из плохо настроенного приемника, — и, скосив глаза, Йаати понял, что он, в самом деле, исходит из какой-то коробки, свисающей под телом твари. — Тебе не причинят вреда.
— А? — Йаати удивленно приоткрыл рот. Такого он совсем не ожидал. — Ты кто?
— Нцхл Кцыбызохх, — ответило существо, немного помедлив. Должно быть, для него вопрос тоже оказалась неожиданным, и это немного успокоило Йаати, — он почти уже поверил, что перед ним что-то сверхразумное и видящее его, со всеми его страхами, насквозь.
— Зачем я здесь? — задал он самый волнующий его вопрос.
— Нам нужна помощь.
— А? — Йаати словно врезали палкой по лбу. Такого он ожидал меньше всего, и буквально обалдел от услышанного.
— Цитадель. Темная смерть. Всем. Скоро. Кто-то должен погасить реактор. Мы не можем войти. Но ты можешь.
— Я не могу, у меня нет батарейки. Батарейки для ключа, понимаешь?
— У тебя нет ключа.
Йаати прикусил язык. В самом деле, он идиотски забыл сумку и поперся налегке, с одним пистолетом. Ключ, — как и все остальные его вещи — лежал на нарах в казарме.
— Есть. Там, в крепости, — сейчас он был готов на что угодно, чтобы попасть в неё… и в башню. — Но в нем села батарейка, и я не могу попасть внутрь, понимаешь?..
— Мы можем попробовать поискать… батарейки, — это слово прозвучало так же безжизненно, как и все прочие. — Если мы найдем их, ты войдешь.
— А если нет?
Нцхл развернулся и вышел, словно вдруг утратив к нему всякий интерес.
Несколько минут Йаати гадал, что всё это значит. Сзади «руканог» выглядел всё же страшновато, — за подмышками у него были сопла-дыхала, как у кальмара, на них было насажено что-то вроде противогазных фильтров. Под ними, на спине, висела большая сумка, из которой прямо в плоть уходили разноцветные трубки. Очевидно, эти существа не могли ни есть, ни даже дышать нормально, и это, отчасти, его успокоило. Но тут же в голову ему пришла другая, куда более тревожная мысль: что привело их сюда, в этот вот мир, который, очевидно, совсем не подходил для них?..