Между тем, шла тварь прямо к дому, и Йаати словно вихрем вынесло из гостиной. Как-то вдруг он осознал, что стоит за дверью спальни, сжимая в дрожащих руках занесенный над головой стул. Дверь гостиной скрипнула, цокающие, острые шаги стремительно приближались. Тварь знала, что он здесь, и, несомненно, собиралась…
В глазах у Йаати потемнело, и он, наверное, потерял бы сознание… но просто не успел. Его обдало волной горького, неживого запаха, — и тут же тварь вошла в спальню.
Увидев пустую постель, она замерла на мгновение… а потом Йаати изо всех сил обрушил на неё стул. Он ударил по голому черепу с мерзким костяным стуком, швырнув тварь на пол. Не глядя на неё, Йаати выскочил в гостиную… и замер, глядя на стоявшего за открытой дверью «двупала». Теперь-то он точно заметил его.
Йаати крутанулся на пятке, отчаянно высматривая нож. В углу, за старым креслом, он вдруг заметил груду одежды, — своей собственной, — и бросился туда. Он не знал, что собирается делать… но рядом с ней лежал его пистолет!
Йаати схватил его и повернулся… и тут же сердце едва не выскочило у него из глотки. Кошмарная скелетообразная тварь стояла прямо за ним, разведя руки в стороны, словно приглашая поиграть. Клюв её приоткрылся, изнутри выскользнул бледно-фиолетовый хоботок, — Йаати постарался не думать, для чего он предназначен. Пустые глазницы смотрели на него, словно дула двустволки, — и, вскинув пистолет двумя руками, он нажал на спуск.
Из какой бы преисподней не вышло это существо, бессмертным оно всё же не было: пуля пробила в его черепе дыру, странно похожую на пустой третий глаз, и тварь, завалившись назад, рухнула с костяным стуком. Над ней повисло желто-зеленое облачко — остатки того, что заменяло ей мозги. В нос Йаати ударила невыносимая вонь, непохожая на всё, что он чувствовал прежде, но даже зажать его он не мог: «двупал» сунулся в двери гостиной, и он снова нажал на курок.
Бах! Пистолет вновь ударил в руку, тварь снесло. Но на её месте тут же возникла другая, и Йаати вновь нажал на спуск. Бах! Бах! Бах! Он стрелял снова и снова, — но «двупалы» появлялись вновь и вновь, словно в каком-то страшном сне. Проем двери вынуждал их нападать по одному, и Йаати отчаянно гадал, что же кончится раньше — твари во дворе или патроны в обойме.
Ему повезло — «двупалы» закончились раньше. Несколько секунд он, прищурившись, смотрел на проем двери сквозь пороховой дым, но в нем никто больше не появился.
В голове у Йаати вдруг словно что-то щелкнуло. Стараясь не смотреть на упавшую тварь (на локтях у неё отчетливо виднелись шарниры, словно у робота, а по животу тянулись два ряда каких-то небольших отверстий) он торопливо оделся, и, перешагнув через неё, вышел во двор. Там лежала целая дюжина «двупалов», живописно разбросанная пулями. Йаати не мог поверить, что устроил всё это побоище: казалось, это сделал кто-то другой.
Прыгая между ними, он вылетел за ворота… и замер, осматриваясь. Тут было что-то вроде дачного поселка, к счастью, пустого — он не видел ни единой души. Цитадель возвышалась на севере, почти такая же огромная, какой он увидел её в первый раз. Тем не менее, он понятия не имел, куда идти. Дорога заманчиво убегала к закату, — совсем не в ту сторону, и идти по ней явно не стоило. Надо было найти какую-то точку, чтобы осмотреться с высоты, и Йаати вновь крутанулся, оглядываясь. На западе был сплошной лес, — но на востоке, за полем, виднелось что-то вроде фабрики — с толстенной трубой, — и он помчался в ту сторону.
Довольно быстро Йаати осознал, что видит не завод, а большую ферму, а то, что он сначала принял за трубу, оказалось чем-то вроде силосной башни. Явно ниже окружающих поле деревьев, и он замер, ошалело оглядываясь. Никто пока что не гнался за ним, но он и сам не знал, куда идти. От того, куда он сейчас повернет, могла зависеть его жизнь, и Йаати не хотелось делать столь важный выбор наугад.
Мысли прыгали с лихорадочной быстротой. Вокруг не было видно больше ничего, на что он мог бы залезть и осмотреться. Но он, наверное, мог… ну да!..
Йаати быстро сел в траву, скрестив ноги. Он не представлял, как «выйти из себя» без того странного бело-фиолетового фонаря… и замер, не дыша, стараясь вспомнить это странное, щекочущее ощущение…