И вдруг понял, что смотрит на себя откуда-то сверху.
Радоваться тому, что это получилось, Йаати не стал: сейчас он действовал инстинктивно, совершенно бездумно. Он швырнул «точку обзора» на сотню метров вверх, ошалело осматриваясь. На востоке лежал город, к северу от него чернела вторая, трехрогая башня, — до неё было километра три. Река блестела в паре километров к югу. На западе был бесконечный лес и какие-то поселки; похоже, пока он валялся без сознания, его как-то перевезли почти в то место, откуда он начинал.
Обмахнув взглядом горизонт, Йаати посмотрел вниз. Он отчетливо видел себя, — отсюда его сидящая фигурка казалась очень маленькой, — и поселок, из которого сбежал. За ним лежала ещё одна ферма, — и вот там он заметил несколько отвратительных карликов и десятки похожих на них ирреальных тварей. Все они быстро направлялись к нему, и Йаати торопливо вскочил, испуганно глядя на запад уже своими обычными глазами. В них било низко стоящее солнце, так что там ничего не получалось разглядеть.
До тварей оставался где-то километр, и они явно не могли видеть его за домами. Но долго бы это не продлилось — и Йаати, как мог быстро, побежал на восток, в лес.
Он очень боялся, что у него в очередной раз «выбьет» сознание, — но ничего такого, к его счастью, не случилось. Он мчался напролом, словно лось, прыгая через валежины, и даже ни разу не споткнулся. Наконец, он вылетел на широкую грунтовую дорогу — и помчался по ней. Она упиралась в бетонный забор с ржавыми железными воротами, — но рядом с ними были сложены какие-то блоки. Йаати быстро вскарабкался по ним и спрыгнул в огромный пустой двор, очевидно, какого-то недостроенного завода. Дальше, за забором, уже стояли городские здания, — а в него было врезано здание, похожее на недостроенный цех, пустой бетонный остов без окон. Наскоро осмотревшись, Йаати помчался к нему, — но ржавый железный лист под ногами вдруг повернулся, и он камнем полетел куда-то вниз.
Сердце Йаати замерло, — но испугаться он просто не успел, шумно свалившись в ледяную воду. Высота, к его счастью, оказалась небольшой, — всего метра три, глубина тоже, — примерно по пояс. Он встал и осмотрелся.
Сначала ему показалось, что он свалился в ловушку, устроенную тварями, но тут было что-то вроде затопленного кабельного туннеля, — он провалился в плохо закрытый люк. Туннель вел прямо к цеху, и он побрел по нему, проклиная про себя холодную воду. Свет здесь, конечно, не горел, — но впереди что-то смутно, призрачно белело. Оттенок был не похож на красно-золотой свет заката, и сразу не понравился Йаати, — в нем было что-то неестественное. Вот только выбора у него не имелось, и он просто шел и шел вперед, чувствуя всё более сильную вонь. Казалось, что в подвале впереди свалены огромные кучи навоза, и это очень ему не понравилось, — там явно обитало нечто живое.
Он остановился и проверил пистолет, — только чудом не утопленный им при падении, — но результат не обнадежил: в оружии осталось всего два патрона, один в обойме и один в стволе. На серьёзный бой не хватит… но даже эти два патрона, — всё равно лучше, чем совсем ничего…
От холода воды его начало трясти, и он двигался, как мог быстро, спеша добраться до выхода, — но, выйдя, наконец, в подвал, замер, как вкопанный.
Из воды там и сям поднимались кучи какой-то черной массы, в самом деле, похожей на навоз, — и в ней мутно светились какие-то огромные бледные пузыри. Нет, не пузыри, а…
Яйца. Теперь Йаати понял, откуда берутся «двупалы». Многие «пузыри» уже раскололись и погасли, от них осталась только пустая скорлупа. Но в отвратительной массе вокруг них возилось что-то ещё более отвратительное, — бледно-белесое, почти полупрозрачное, но имевшее уже знакомый вид неправильных сфер с двумя мощными пальцеобразными отростками. Твари пока что были небольшие, — величиной с тарелку, — но от одного вида этого кишения Йаати едва не вывернуло. Вдруг он понял, что темная масса — это едва узнаваемые человеческие тела, не сгнившие, а неким противоестественным образом… перепревшие, словно сорняки в компостной куче. Теперь он понимал, где все жители города. В голове у него всё поплыло, воздух словно исчез, — он хватал его, как рыба, слепо пробираясь вперед.
Не окажись отсюда выхода, он, наверное, умер бы прямо тут и сразу. Но впереди, в потолке, зиял люк. Сквозь него пробивался дневной свет — и к нему, к счастью, вела лестница. Йаати в полубреду рванулся к ней. В глазах у него всё расплывалось, он почти не видел, что находится вокруг, — и только поэтому, наверное, мгновенно не сошел с ума.