Глаза, словно сами по себе, захлопнулись, и Йаати облегченно вздохнул. Казалось, что он просто едет на машине… или, скорее, плывет на корабле… хотя на речных теплоходах такой качки, разумеется, не было, а о плавании на морских кораблях он пока лишь мечтал…
Довольно скоро ему, однако, стало сразу скучно, неуютно и стыдно от своей трусости. Йаати приоткрыл один глаз и осторожно посмотрел на Шу — не заметил ли тот что.
Шу, конечно, смотрел сейчас прямо на него — и, поймав его взгляд, усмехнулся. Не обидно, нет, просто понимающе, — и от этого Йаати стало ещё более неуютно. Вообще-то, он не считал себя трусом, и в самом деле мог вспомнить совсем мало случаев, когда чего-то пугался… по крайней мере, публично, — но тут ведь был не страх, а…
Он недовольно мотнул головой и осмотрелся. Крепость заметно приблизилась, — похоже, он просидел с закрытыми глазами больше, чем показалось. Только…
Справа, на фоне блеклого, выцветшего неба, белела россыпь смутных пятнышек. Йаати несколько раз ошалело моргнул, стараясь понять, не кажется ли ему, потом протер глаза — но пятнышки никуда не исчезли. Их было, наверное, несколько десятков, и сердце Йаати ёкнуло, едва он понял, что это такое может быть. Он мотнул головой, потом схватил болтавшуюся за спинкой кресла винтовку, вспомнив, что в ней есть оптический прицел. Увеличение оказалось слабеньким — всего раза в три, — но пятнышки выступили почти со сверхъестественной четкостью. Это были, разумеется, эалы, которые летели прямо к ним, — но, к своему удивлению, Йаати почти не испугался, — или, точнее говоря, испугался как-то странно, словно бы не за себя, а за героя какой-нибудь книги. Отчасти потому, что в руках у него всё же было оружие, пусть и совершенно бесполезное сейчас, в основном же потому, что попросту не мог поверить, что видит всё это наяву.
Картинка в окуляре была вся расчерчена прицельными марками. Йаати бездумно поймал эала на красную перевернутую «галочку» в самом центре и нажал спуск… но ничего, конечно, не случилось. Он дернул пальцем ещё несколько раз… потом всё же оторвался от прицела и перевел взгляд на Шу.
— Где тут предохранитель?
Шу отвел взгляд от экранчика и удивленно взглянул на него.
— Что?
— Предохранитель, — Йаати повернул винтовку. Раньше, разумеется, мысль спросить об этом даже не пришла ему в голову.
— Зачем тебе?
— Эалы летят же.
— Где?
— Там, — Йаати ткнул рукой в россыпь пятнышек, которая, казалось, совсем не приблизилась, словно просто нарисованная на небе.
Шу проследил за ней взглядом… и замысловато выругался.
— Мы, должно быть, сейчас в щели.
— В какой щели?
— Между зоной поражения главного орудия МЦ и зоной поражения орудия крепости. Иначе их уже накрыли бы.
— И что нам делать? — реальность или нет, но Йаати всё же очень боялся.
— Лететь дальше, — Шу отвернулся и снова уткнулся в экранчик. Дрон вновь резко изменил курс, и кресло дернуло так, что Йаати едва не уронил оружие.
Невесть отчего, он тут же страшно разозлился на Шу — наверное, за его равнодушие, — но почти сразу успокоился. До крепости оставалось каких-то километров семь — пятнадцать, наверное, минут полета, — и потом они точно будут в безопасности, там, где проклятые летающие твари уже не посмеют за ними последовать. Правда…
— А какой радиус действия у крепостной пушки? — вдруг спросил он.
— Я не знаю, — буркнул Шу, не отрываясь от экрана. Дрон вновь вильнул, и кресло в очередной раз дернуло. Йаати едва не прикусил язык. — Судя по всему, это «Ремора». Дальнобойность у неё три с половиной, четыре километра.
— А нам лететь ещё… — вновь посмотрев на эалов, Йаати в самом деле прикусил язык. Теперь он понял, что они летят вовсе не к ним, а куда-то в сторону… преграждая им путь к крепости. Похоже, что они с Шу пока что оставались в защищенной зоне… вот только помочь это им не могло. — Они не дадут нам пройти.
— Что? — Шу вновь удивленно взглянул на него, потом посмотрел вперед и всё понял. — Этого стоило ожидать.
— И что нам делать? — спросил Йаати. Приключения, конечно, вещь хорошая, — но такое их количество начало уже всерьёз его злить.