— Спасибо, — ядовито сказал Йаати. Играть роль живого щита ему совсем не улыбалось. — А если эта хрень решит, что я… ну, заложник?
— Застрелит обоих, — спокойно сказал Шу. — Так что ты лучше один иди. А то мало ли что…
— Да пошел ты… — Йаати сделал несколько быстрых шагов, потом вздохнул и обернулся. — За спиной иди и не высовывайся, — на язык просилось ещё несколько обидных слов, но их Йаати всё же проглотил.
Тем не менее, идти с недовольно сопящим Шу за спиной, оказалось всё же… неуютно. Сейчас на них смотрели, буквально, десятки импульсных пушек — и, если они начнут вдруг стрелять, от него даже мокрого места не останется…
Упрямо шагая и шагая вперед, Йаати даже передернул плечами. Ощущение было неприятное — даже более неприятное, чем доставшая уже до печенок головная боль. И, тем не менее, быть живым щитом для Шу ему неожиданно понравилось. Впрочем, ему всегда нравилось делать что-то, чего не могут другие, — даже если это всего лишь свернутый в трубочку язык, умение, которым он невероятно гордился в детском саду. В школе он, к сожалению, утратил эту ценную способность, и пришлось прибегать к более утомительным подвигам, — например, лезть по пожарной лестнице на крышу. Но, если за язык ему ничего не было, то за крышу ему основательно надрали ухи, да ещё и влепили в дневник двойку по поведению — что, в свою очередь, обернулось крайне неприятным разговором с отцом. В тот раз Йаати подумал, что родитель издевается над ним, — но теперь он понял, что отец просто волновался. Он точно не хотел, чтобы сын свернул шею, и поэтому…
До стены крепости оставалось уже всего метров пятьдесят, — и Йаати вдруг понял, что стоящие в бункерах турели уже давно могут попасть в Шу, даже не задевая его самого. К их общему счастью, ничего такого не случилось, и все их переживания вдруг показались Йаати бесконечно глупыми. Он даже повернулся к другу, чтобы поделиться с ним столь ценной мыслью, — но как раз в этот миг за спиной раздалась очередь.
Смотри Йаати в этот миг на турель, он бы, наверное, просто умер на месте от испуга. Сейчас же он видел лишь сине-желтые трассы выстрелов. Очередь прошла над его головой и ударила в заросли, во что-то, незаметное отсюда. Тут же к стреляющей турели присоединилось ещё несколько — и так же быстро всё стихло.
Йаати замер, испуганно вглядываясь в заросли, — но там больше ничего не двигалось, лишь в одном месте лениво поднимался дымок. Сейчас он даже не мог вспомнить, видел ли он его раньше.
— Идиот, беги! — Шу грубо рванул его за руку, и Йаати, как мог быстро, помчался к воротам. В тот же миг на стене снова ожили турели, — теперь стрелял уже целый десяток, и трассы выстрелов сплелись в огненную сеть. Йаати невольно оглянулся… и немедленно упал, перекатившись. В голове всё перевернулось, и его всё же вырвало. Тошнота, правда, не ослабла, и Йаати замер, судорожно дыша, ожидая, когда она отступит.
Шу грубо поднял его за шиворот, и, ругаясь, потащил к стене. Вокруг отчетливо цвикали пули, — в них стреляли из зарослей, — и Йаати трепыхнулся, стараясь броситься на землю, но Шу держал его крепко. В самом деле, лежать и ждать, чья возьмет, было бы, пожалуй, глупо.
Турели, похоже, пока что одержали верх, — по крайней мере, они всё же перестали палить, а пули вокруг больше не свистели. В конце концов, они доковыляли до ворот, — и свалились прямо возле них. Йаати чувствовал себя так, словно из него вдруг выпустили воздух — руки и ноги обмякли, шевелить ими было страшно, — казалось, они не послушаются.
— И что дальше? — наконец, спросил Шу.
Йаати осмотрелся. Ну да — здесь, снаружи, на воротах не было замка, да даже если бы и был…
— Я в амбразуру залезу и открою ворота. Всего-то.
Собрав волю в кулак, он всё-таки поднялся… и в этот миг ожили, похоже, сразу все турели. Из затянутой полем амбразуры, на которую он, было, нацелился, ударили три трассы, и живот Йаати снова туго свело, — поспеши он лишь на секунду, его просто разрезало бы надвое.
Он испуганно повернулся к зарослям — там, среди ободранных стволов, в фокусе трасс и сотен одновременных вспышек дергалось что-то большое, но рассмотреть его он не успел, — полыхнул огонь взрыва, гулко бабахнуло, и над ободранными кронами поднялся жирный столб дыма.
— Чт-т-то э-т-то б… б-бы-ыло? — выдавил он, стараясь унять нервную дрожь. Он не успел толком рассмотреть тварь, — но она напоминала чудовищного паука размером с небольшой домик.
— Цицит, — ответил Шу.
— Что? — спросил Йаати. Пусть их язык и совпадал, — но в местном военном жаргоне он ни фига не разбирался.