— Отпусти меня, ублюдок, — прорычала я, силясь вывернутся из веревок, попыталась снова скатится к воде, но тот кого назвали Лорном опять крепко схватил меня за плечи, прижимая к земле, а он сильный, раз смог удержать меня.
— Тысяча морских чертей, ты только глянь какая… — проговорил один худощавый с тонкими чертами лица и короткой черной бородкой.
— Вы что совсем дикие, женщин никогда не видели? — фыркнула я, попыталась укусить типа за руку, но мужчина держал ее далеко.
— Таких как ты, нет, — хмыкнул Лорн, оглядывая меня синими глазами, на его груди белел шрам; загорелый, сильный и ловкий.
— Да за нее на рынке бешеные деньги отвалят, — произнес тип чуть пониже с тонкими усиками.
— Откуда ты? — спросил… хм, пусть будет испанец.
— Не ваше дело, — буркнула я хмурясь, от их изучающих взглядов мне стало неуютно.
— Наберите воды из озера, где Дик, когда он нужен, чёрт? — сказал Лорн, не переставая меня крепко удерживать, огляделся и крикнул кому-то.
— Дик, иди сюда живее!
Я дернулась, он едва не упустил меня, выругался и снова прижал коленом на пояснице к земле, крепко сжимая плечи до боли.
— Я тебе голову оторву, сволочь, — прорычала я бессильно.
— Ты сильная, но и не таких укрощали, — с усмешкой сказал он. — Дик, чёрт, живее! Я тут нашел кое-кого, еле держу, шевелись!
— Ну что орать-то так? — раздался глубокий баритон неподалеку, я кое-как приподняла голову и повернулась в сторону голоса, ух ты. Ростом с низкорослого охотника, мускулистый, широкоплечий, спокойное загорелое лицо, голубые глаза, и так бесшумно ходит, движения плавные, неторопливые, светловолосый. Я нервно облизнула пересохшие губы.
— Ого, вот это улов, и ножки есть, — хмыкнул он удивленно, его взгляд не был похотливым, скорее он любовался мной, как любуются пантерой, попавшую в силки.
— Пусти меня, сволочь, — я снова дернулась, напрягая мускулы, путы значительно ослабели.
— Дик! Хватит на нее глазеть, помоги, она же веревки порвет, сильная зараза… — с натугой пропыхтел Лорн.
Здоровяк хмыкнул и достал веревку потолще, ловко опутал мои щиколотки.
— Отпускай давай, и свои фиговины убери, видишь у нее кожа нежная, уже поранилась, — прогудел Дик.
С меня слезли, сняли путы, плечи саднили, Лорн не успел вовремя отодвинутся, я быстро перевернулась и вдарила кулаком ему в челюсть, так что он отлетел на метр. Дик ловко схватил руки над локтями, хватка у него просто железная, быстро перевернул на живот и стянул запястья веревкой под мой негодующий вопль.
— Ну все, красавца, не побрыкаешься теперь, — довольно произнес испанец, наблюдая как я выбившись из сил лежу на камнях. Лицо горело от ярости и стыда. Матерая охотница и так глупо попалась.
— Энрико присмотри за ней, мы наберем воды и отнесем на корабль, и не вздумай попортить товар, — распорядился Лорн.
— Ладно, покараулю я наше сокровище, идите.
Шаги удалились мы остались одни. Мужчина подошел, опустился на одно колено со мной рядом, откинул дреды с лица, провел по спине рукой, задержался на ягодице, его ладонь скользнула между ног.
— Убери от меня свои лапы! — возмущенно выкрикнула я, чёрт даже пошевелится не могу, зарычала от бессилия.
Он только тихо рассмеялся, и продолжил свои грубоватые ласки, его палец погрузился в нежные ткани лаская, он отодвинулся, окинул меня голодным взглядом, снял рубашку, обнажив крепкий загорелый торс в шрамах. Усмехнувшись обошел меня, его руки гладили мои бедра и спину, на глаза навернулись злые слезы. Он приподнял мои бедра и раздвинул ноги, я протестующе взвыла.
— Кричи, детка, кричи… они не услышат, а я тебя отведаю, — рассмеялся довольно насильник, его головка уперлась между ног, я сжала бедра зарычав, он с силой шлепнул меня по ягодице.
— Будешь сопротивляться, я сделаю тебе больно, а ну раздвинь ноги, если не хочешь чтобы я тебя порвал, зараза.
В подтверждение он резко толкнул, я закричала от боли.
— Будет еще больнее, не упрямься и расслабься, — снова звонкий шлепок по ягодице и толчок, нежные ткани грозили порваться от такой грубости. Я всхлипнув, расслабилась, из глаз потекли слезы. Он начал погружаться не торопясь, давая моему телу привыкнуть, его пальцы нежно мяли и царапали спину и бедра. Внутри начала выделятся смазка от возбуждения, я прикусила губу. Урод сильными движениями брал меня, доводя до глубины, было немного больно, я закрыла глаза и ждала, когда он удовлетворит свою похоть. Он пыхтел надо мной, двигаясь резко, его ногти больно впились в бедра, он все больше ускорялся, придерживая за талию, драл без памяти, насильник наконец кончил, вышел, перевернул меня на спину, оглядел похотливым взглядом.
— Я хочу чтобы ты меня приласкала, — усмехнулся он, склоняясь ко мне, провел языком вокруг соков, покусывая, грубо мял груди, встал надо мной, я задохнулась от отвращения, когда догадалась что он хочет от меня, и отвернулась. Этот урод повернул мое лицо крепко держа за подбородок.
— Ты сделаешь это, детка, — проговорил он, его член уперся мне в грудь.
— Нет, — выдохнула я, он приставил мне к горлу кинжал.
— Сделаешь, и только посмей укусить меня, открой ротик детка.
Я заплакала.
— Нет! — кинжал больно царапал кожу.
— Тогда я тебе прирежу, — по шее потекла капелька крови, ну уж нет, лучше я умру, крепко сцепила зубы, с ненавистью смотря на ублюдка.
— Тебе же хуже, — прорычал он, отшвырнул кинжал и снова перевернул меня на живот, его пальцы проникли между ног, грубо лаская, он смазывал задний проход, я в ужасе дернулась.
— Нет, не надо, пожалуйста! — закричала, я давясь слезами.
— Тогда приласкай меня ротиком…
Я зажмурилась, даже не знаю что хуже, но он меня порвет же, меня никто раньше так не унижал, я сдавлено всхлипнув, кивнула. Он перевернул, нависнув сверху, приподнял голову.
— Ну, давай приласкай его своими нежными губками, — он вцепился мне в волосы и приблизил член к губам, я содрогаясь от омерзения и слез, приняла его, урод задвигался во рту, тихо постанывая. Мне было больно и противно, уголки рта саднило, когда он кончил, я чуть не захлебнулась.
— Глотай, — он тряхнул меня, держа за волосы на затылке, я всхлипывая проглотила вязкую жидкость, сдерживая рвотные позывы, насильник отшвырнул меня, перевернул на живот.
— Продолжим, — он резко погрузился между ног, двигаясь мощными толчками, — а теперь я тебя накажу за упрямство, детка.
Он вышел, смазки было много, начал массировать задний проход, погружая палец, я взвыла.
— Нет!
— Да, детка, тебе понравится, — его головка уперлась в меня, раздвигая нежные ткани, боль пронзила внезапно, я закричала, он продолжил погружаться в узкое пространство, я захлебывалась криками, меня трясло от рыданий. Он остановился, отдышавшись, слушая мои всхлипы, хмыкнул и начал драть. Я зажмурилась от невыносимой боли, по бедрам потекло теплое, наверно кровь, сил кричать не было, в какой-то момент я просто отключилась.
Меня обмывали прохладной водой, все болело. Хотелось просто сгореть от стыда и унижения, впервые в жизни меня изнасиловали, внутри разгоралась ярость, я убью их всех, пощады не будет никому.
— Запомни, ничего не было, поняла, — прорычал он, приподнимая меня за дреды на затылке, умыл, заставил прополоскать рот, я уткнулась лицом в камни тихонько всхлипывая, и провалилась в беспамятство.
Подо мной был деревянный пол, все покачивалась до слуха доносился плеск волн, я с трудом открыла глаза.между ног горело и саднило, напоминая о моем позоре, я тихонько заплакала, Манд’тей найди меня. Нащупала на пальце украшение, подаренное им, и вправду глупая самка. Сигнал по которому они могли меня отследить был в броне, а она осталась на берегу озера на мне осталось только ожерелье и унтар. Проклятье, значит, придется самой выпутываться из передряги. Только бы Вожак догадался, катер легко настигнет суденышко, впрочем, там сейчас командует тот вояка. Вряд ли он захочет мчаться за заносчивой самкой. Манд’тей не сдастся, и друзья тоже, нужно только постараться выжить.