Они что-то делают, я поняла, что нахожусь уже в человеческом обличии, подошла ближе.
— Он не дышит.
— Адреналин.
— Мы не знаем, как на него подействует лекарство.
— А что оставить его так? Колите!
— Готово.
— Массаж сердца, раз два три.
— Отойдите.
— Разряд! — тело подскочило.
— Бесполезно, он мертв, — один из них снял медицинскую маску, куратор группы Адама.
— Поздравляю, вы все же угробили нашу единственную надежду, — это генерал.
А я смотрела на его красиво сложенное тело, на его закрытые глаза, его сильные руки лежащие вдоль как будто просто уснул. Слеза катится по щеке, падает ему на лоб.
— Мы еще побегаем с тобой по лесу в лунном свете, — шепчу я, ложу руку ему на лоб, другую на грудь. Чувствую как жар идет от ладоней к нему, толчками наполняя его теплом, теплом жизни… сердце начало мерно стучать в груди, мощными толчками разгоняя густую кровь. Он открыл глаза, я поцеловала его рядом со жвалами, он смотрел на меня, он меня видел.
— Я приду за тобой, я тебя спасу… — нежно шепчу я и ухожу, в лес залитый волшебным лунным светом.
====== Кто друг а кто враг? ======
Очнулась я от того что солнышко довольно сильно напекало голову, и под бок воткнулось что-то жесткое с острым углом. Состояние было бодрым, почти ничего не болело, кроме бока. Я села, потерла отлежанные спину и бочок, пощупала плечо, раны не было — только окровавленная ткань вокруг дырки на футболке, а под ней чистая целая кожа.
Все зажило. Посмотрела на солнце — было уже далеко за полдень. Странно я что сутки провалялась? Так, а где все? Последнее что я помню — это как генерал Робертсон приказал отступать, а потом… что было потом? Птички пели, насекомые стрекотали, и при этом ни одного человеческого голоса.
Я поискала взглядом свой лук, вроде я его на крыше уронила, и откуда тут столько обломков? мозг еще не включился. Из вооружения осталось только дротикомет, пара кинжалов и нож. Катаны тоже посеяла там же.
Приехали… Ну ладно, пошарю на крыше может там валяются. Я поднялась на ноги, потянулась и охренела. Медленно обернулась вокруг, цепанулась за обломок, когда-то бывший стеной, чуть не навернулась, выругалась, и запрыгнув на обломок побольше, оглядела разруху.
Потому как разруха меня и окружала, иначе не скажешь. Я видела по телику места бомбежек конечно, лагерь выглядел так, будто тут тактическая ракета взорвалась — все в щепки, здания превратились в груды обломков, даже не поймешь что где раньше было. На месте вертолетной площадки асфальтное месиво, покореженное, вдали виднелся обгорелый остов ангара с закопченными стенами, наверное топливо рвануло. Если сюда чем-то жахнули, то как я выжила? Или может стена защитила? Я обернулась — угу, груда камней ну очень хорошая защита. Оружие искать бесполезно, скорее всего испарилось вместе со всем металлическим. Многие камни были оплавлены… тут что ядерной бомбанули? Если это так, то я очень быстро отдам концы от радиации. Проверила ощущения — хм, все в норме… пока что.
Железная арматура из обломков исчезла, словно ее вовсе не было, как корова слизала. Странно, а почему мои зубочистки все еще при мне? Ладно, вот сейчас доберусь до бункера и устрою им допрос третьей степени с пристрастием. Кое-как перескакивая по обломкам, дошла до места, где был бункер. Вот именно что был — на его месте была ровная, местами оплавленная поверхность, ни намека на ангар, шахту лифта или еще какой вход. Подошла поближе — вокруг бывшего бункера было чисто, видимо тут был эпицентр взрыва. Я прошлась по проплешине, попинала песочек в отчаянии. Если они внизу и живы, они меня не видят и не слышат — все наблюдение за периметром уничтожено взрывом.
Я задумчиво пошла по относительно чистой от обломков «улице», ноги невольно понесли к нашему бунгало. От него осталась только груда камней, а вот мое деревце уцелело, побитое поломанное, оно все еще жило и затягивало свои раны. Даже лежанка целая. Я прислонилась к нему, по телу прошла теплая волна. Сев на землю, стала думать как быть дальше, да и кушать хотелось. Нужно найти способ пробраться вниз, насколько помню из лекций — этот бункер строили как защита на случай ядерной войны, и тонны стали просто так не пробьешь, да и нечем мне… разве что ножиком поколупать? Я усмехнулась своим мыслям.
Может охотники пульнули сюда с орбиты? А что вполне может быть, после того как мы их так потрепали. А тех кто в бункере возьмут измором, припасы не бесконечны, максимум месяц продержатся, может два. Ухо внезапно зачесалось, я полезла пальцем и наткнулась на пимпочку рации. Вот я тетеря! Мы-то с ребятами рацией не пользовались — ни к чему она нам, привычка, помогает ориентироваться в бою, слыша переговоры других бойцов.
Я ткнула в рацию, надеюсь радиосигнал через эту громаду проходит, хотя иначе как они с внешним миром общались не азбукой Морзе же?
— Раз фигня, два фигня. Меня слышит кто? — в ответ шипение, ну ладно, я же попыталась.
— Кошка! Живая! — радостный вопль на том конце оглушил.
— Нет, я умерла, и это мой бестелесный дух с вами общается, — буркнула я с облегчением.
— Прием, это генерал Робертсон, рад что ты выжила, хотя то после того что случилось наверху выжить было сложно — мы думали тебя охотник еще раньше угробил.
— Меня не так-то легко убить, как оказалось. А что случилось-то? Тут все в щебень разметало.
— Если вкратце, то мы отступили в бункер, подбирая раненых. Кстати твои друзья живы, после смерти Сэма они вырубились, мы их занесли. Не успели подобрать последних раненых, как сверху грянуло, мы едва успели закрыть створки бункера и укрыться внизу. Вот и все. Сидим тут, ничего не видим и не слышим — наблюдение за периметром накрылось.
— Ясненько, — протянула я озадаченно, — ну и как мне к вам пройти?
— Километрах в двух к юго-западу есть старый караульный пост, в подвале найдешь старый продовольственный склад. Мы его поддерживали в порядке, найдешь взрывоустойчивую дверь с кодовым замком… Сейчас скажу код, запоминай, — он продиктовал, я запомнила, да еще и ножиком на асфальте нацарапала — записала, — хмыкнула я.
— Оттуда по туннелю пройдешь на развилке свернешь направо, дойдешь до двери, а там мы уже тебя встретим.
— Хорошо к ужину буду наверно, приготовьте что-нибудь вкусное.
— Ага, рагу из тушенки и бобов и консервированные ананасы на десерт. Сойдет?
— Ням-ням… — сказала я, облизнувшись, в пустом желудке забурчало, — звучит вкусно.
— Ну, все отбой, ждем тебя.
В надежде найти что-то съедобнее камней, пошла в сторону столовой. Мдяя, я заглянула за каждый камушек, нифига, даже консервочек не осталось, а может в подвале есть? Подвал был завален многотонным бетонным обломком, ну я же не терминаторша в конце концов, чтоб такие булыжники ворочать. Остается только охота.
Я вышла из ворот, или, если точнее, то что осталось от ворот, сориентировалась и потопала в указанном направлении. Почти безоружная, с глухо урчащим желудком.
Ну вот и сбылась мечта идиотки: я наконец-то вне базы гуляю на воле. Вот только это меня почему-то не совсем радует. Скольжу по старой заросшей тропе в тени ветвей, подавленное настроение сменяется ощущение легкости и некоторой игривости. Друзья живы, генерал тоже, а те кто погиб, ушли в более светлый и чистый мир. И кто это сказал, что по джунглям нужно переть, прорубаясь через подлесок? Может, те кто прорубаются через него, а вот если идти поверху… Мне надоело продираться через густые заросли примерно через час, и я не долго думая, пошла по нижним ветвям деревьев.
Еду я нашла почти сразу и заткнула урчащий желудок вкусными спелыми плодами. Жаль рюкзака нет, натолкала бы фруктов про запас. Я сидела на ветке и уплетала свой завтрак. Ну да, знаю, обед давно прошел, но как говорится — когда проснулась тогда и завтрак. Аккуратно закопала шкурки в прелую листву в основании ветви. Нечего сорить и заявлять о своем присутствии лишний раз. Нашла сочную лиану, напилась и замазала срез листвой и грязью, а то пересохнет. Мне еще папа говорил, когда мы березовый сок собирали в детстве — «природу побережешь и она тебя сбережет». Порез для дерева как для нас рана, если не залечить, дерево заболеет и умрет, а с ним и жизнь, что оно могло кому-то подарить.