— Тогда вот это. — Филип отсчитал из принятой пачки семнадцать рублей и положил к Стефанским: — Я ведь обещал вернуть их как смогу законному владельцу. Да понимаешь хочу пройтись по списку. Не думаю, что мальчишка прав насчёт маньяка в среде бандитов. Но хочу понять масштабы их деятельности.
*****
Российская Империя. Москва.
Князь Мышкин Лев Николаевич вернулся в своё поместье хмурым. А что поделать? Его Величество уже не в первый раз выражает ему своё неудовольствие его работой.
Но что ему делать, если всякий сброд лезет куда его совсем не просят? Всё эти Мангустовы, Кротовские тьфу зла них не хватает. Теперь вот Его Величество поинтересовался, а в курсе ли князь Мышкин о происходящем на юге? Ведь он так просил за свои предприятия там, обещал губернии поспособствовать. А там оказываются людей режут, рядом с Его! Землями.
Своё не очень хорошее настроение Мышкин высказал по телефону (черт бы побрал Кротовского, но его новая конструкция мобильного очень удобна) своему управляющему.
Уже через четыре дня спецгруппе из Московского управления полиции предстояло выдвинуться на юг. И он князь должен был узнать, как можно больше о происходящем. Незнание стоит потери потенциальных дивидендов.
*****
Симферополь.
Ночь, улица, фонарь и отсутствие аптеки. Именно слова Блока вспомнились Филипу, когда он вышел из дома и вдохнул свежий вечерний воздух. Именно вечерний ведь хоть солнце уже за горизонт тьма ещё не полностью поглотила окружающий мир.
Поэтому желая немного опередить подступающий конец дня, он руководствуясь понятными объяснениями Ядвиги отправился общаться с Богом. Нужное здание он узнал сразу как свернул на примыкающую к нему улицу. А также каменный забор под который так резво сбежал пойманный им мальчишка.
— Иронично. — тихо сказал он сам себе: — Он так пытался от меня сбежать, а я собираюсь зайти через парадный вход. К его удивлению ворота оказались не заперты и будто ожидали кого-то.
Но не став слишком много об этом думать, он прошёл до дверей по гравийной дорожке и несколько раз ударил по створке ручным звонком. Звук удара металла о металла разошелся далеко в вечерней тишине. Но никто на него не ответил. Подождав немного, Филип снова взялся за молоток, но успел нанести лишь один новый удар прежде чем услышал быстрые шаги.
Немного отойдя он стал ждать. Ждать что откроется небольшое окошко и его спросят, на кой ляд его так поздно принесло. Но его ожидание сломал звук снимаемого засова и мягкое открытие одной из створок двери.
Из-за дверей также показался не мужчине в рясе, а миловидная девушка со спокойным лицом и одетая явно не для сна. Из открытого на ней было только лицо, которое не выразило не малейшего неудовольствие столь поздним визитом.
— Вечер добрый сестра. — склонил голову Филип, оторвавшись от стены и встав перед девушкой.
Она же убедившись в чём-то, полностью открыла створку и также вежливо поклонившись, спросила: — Вы желаете помолиться путник? Или может исповедоваться?
— А не поздно ли я пришёл? Всё-таки ночь почти на дворе. — решил уточнить Филип, мысленно восхитившись храбрости этой девушки. Храбрости, которая не зиждилась на какой-либо силе как у его знакомой полячки. Лишь вера и храм за спиной.
— Эх не проживешь ты долго с таким отношением к жизни. — мысленно добавил он к своим словам произнесённым в слух.
— Бог велик. — улыбнулась в ответ ему служительница храма: — Ему будет несложно вас услышать, ведь хоть здесь и уже наступила ночь за тысячи километров от нас, как раз наступает рассвет: — Проходите если ваше желание ещё не пропало. Только… оружие, пожалуйста, оставьте здесь. — и указала без всякой надежды на урну для пожертвований.
От столь специфического использования чащи, Филипа едва смех не разобрал, но он под удивленным взглядом положил в нишу под чашой свой револьвер. И только закрыв на глазах у удивленной девушки стенку сказал: — Только не забудьте отдать…. Хм не подскажете ваше имя святая сестра?
— До святой мне далеко. Как и каждому из нас, — сказала в ответ девушка запирая на маленький ключ дверцу: — А имя принятое мной при крещение Светлана. И я так и не услышала ответа, желаете вы помолиться или исповедоваться?
— Боюсь я не готов получить отпущение грехов. Поэтому пока ограничусь молитвой.
— Исповедь не всегда заканчивается отпущением грехов. — поправила его Светлана: — Это необходимо чтобы показать своё раскаяние, но судит человека на грешной земле люди, а Бог принимает решение лишь после смерти. Прошу за мной.