— Неужели их снова открыли? — уже спокойно произнесла монахиня: — Нашлись новые смертники?
— Дерзка, Бык любит таких как ты ломать. — произнёс «Скрипка», подойдя ближе и нависнув над девушкой: — А может мне стоит твоему избраннику на сегодняшний вечер пару рёбер сломать? Нука кто там за пологом твоим прячется?
И договорив «Скрипка» быстро метнулся к пологу, не позволяя девушке даже среагировать на столь наглое вторжение. Правая рука его при этом сильнее сжалась на рукоятке футляра и тот даже пошёл вверх, когда мужчина в неярком свете смог разглядеть мирное лицо Стефана, тихо посапывающего в постели девушки.
Неопределённый звук: — Кхм ээээм… — вырвался из горла бандита, и по мере того как Дмитрий осматривал спящего мальчика глаза его продолжали расширяться. В итоге он отступил, повернулся, доооолгим взглядом посмотрел на монахиню и всё-таки решился задать вопрос: — Так ты… ты… ты по молоденьким?
В этот момент будь Светлана чуть менее сдержанной, то сразу бы развеяла недоразумение. Но, как и всегда показав маску высокомерия в сочетании с абсолютным спокойствием, она лишь укрепила подозрения бандита. Тот крякнул и произнеся:
— Через неделю сама придешь или… или твоим воспитанникам не поздоровиться. — после чего в сопровождение подчиненных, покинул келью монахини.
А та едва дождавшись пока дверь захлопнется, подняла бутылку и сделала нескольких больших глотков. После чего посмотрев в сторону кровати, сказала: — Все вы мужики одинаковые, чуть что сразу спать.
Глава 16
Церковь.
— Аааа, твою же маааааать — раздался с кровати голос подростка и рука парня «забегала» по полу в поисках тумбочки, в которой всегда держал небольшую бутылочку воды и таблетки с обезболивающим. Но не обнаружив искомое открыл глаза и не увидев знакомые очертания комнаты, буркнул, снова опуская голову на подушку: — Вооооды! Эээ… Мария?
— Почти дорогой. — раздался у него из-за спины голос, который сильно контрастировал с насмешливым вытягиванием слогов: — Попытка номер два и не смей поворачиваться, пока моё имя не назовешь.
— Блин, у меня голова болит и нет сил на эти шарады. — с трудом удерживаясь от повторного стона, попытался воззвать к совести собеседницы Филип, всё ещё пытаясь вспомнить, где и с кем он провёл вчерашний день. И как он его провёл, а ещё при каких обстоятельствах согласился отправиться к девушке, а не к себе домой.
Но дождавшись лишь тишины в ответ на свои молитвы, а также почувствовав, как с кровати исчезает часть веса, сделал новую попытку: — Лена?
— Нет.
— Маша?
— Уже говорил.
— У меня не так много вариантов. — снова отозвался Филип: — Дав… Стоп, о господи… Светлана. Скажите мне что я вёл себя прилично.
— Более чем. — ответила ему монахиня в спину: — Правда вы заняли мою кровать и ввели в заблуждение «Скрипку», который похоже решил, что я педофилка.
— Скрипка? При чём тут музыкальный инструмент? — спросил Филип, который ни разу так и не услышал до этого дня не то что имя, но даже прозвище правой руки «Быка».
— Фи неужели вы до сих пор не проснулись? Прозвище Носова в этом городке знает каждый второй за исключением каждого первого. — надевая головной убор, ответила Светлана: — Можете кстати повернуться.
— Ага спасибо. — поблагодарил её Филип: — А не подскажешь, где моя одежда?
— А вы глаза от подушки оторвите и сразу сможете её увидеть.
— Вам никогда не говорили, что вы бесстыдны сестра? Неужели вам не положено бдить целибат и смущаться при виде голого мужчины?
— Вы странно хорошо подкованы в традициях нашего незначительного объединения. — обойдя кровать и смотря на так и не открывшего глаза парня, отметила Светлана: — Неужели за то время что вы существуете, вам довелось прочитать наши священные книги? А какие?
— Так. Стоп. — второй раз за утро открыл парень глаза и посмотрел на монашку: — А разве там не одна Библия?
— Может вы читали сборник? Никогда правда не слышала такого названия. Но это говорит, что что-то вы понимаете в нашей вере. Не хотите ли принять настоящее крещение?
Предложение оказалось слишком внезапным для Филипа, но не успев даже полноценно обдумать слова монахини, как боль прошлась по руке и на коже показались кровавые линии Пакта.
Боль заставила парня проснуться и через боль произнести: — Я пока вынужден отказаться.
— Неужели ваш покровитель против? — подойдя, спросила Светалана. Она даже протянула руку, чтобы коснуться кровавых линий, но увидев, что те налились кровью ещё сильнее, а лицо Филипа стало бледным от боли, резко отдернула конечность и даже сделала два шага назад. Это помогло и линии стали быстро тускнеть, но прошло почти десять минут прежде чем Филип смог ответить.