Вздрогнув из-за последних слов, Молодов, однако взял себя в руки и подошёл к двери. Две секунд он делал что-то похожее на разминку, после чего со всей силы бухнул по двери, да так что, наверное, и спящие бы услышали.
— ИМЕНЕМ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙТЕ!!! — рявкнул он в ответ на тишину с той стороны.
— А вот за такие слова в столице и без головы можно остаться. — прокомментировал последнее заявления капитан. Но при этом было непохоже что он собирается немедленно арестовывать полицейского сержанта.
А за дверью. то ли устрашившись громких слов, то ли того что дверь вот-вот слетит с петель, послышались торопливые шаги и звук убираемой цепочки. Открывший дверь, мужчина был бледен как полотно и даже не попытался как-либо воспрепятствовать их компании, когда они ворвались внутрь.
И его сразу же аккуратно взял за горло капитан. Голой рукой взял, незаметно для всех успев снять свои любимые перчатки. Мужик задрожал от холода, и когда прозвучал закономерный вопрос: — Где холодная? — лишь ткнул в сторону лестнице, где была заметна небольшая дверка. На той же лестнице стояла такая же бледная женщина, которая видно не падала только потому что была вынуждена поддерживать старика, который стоял чуть ниже и с трудом удерживал равновесие опираясь на трость.
Иван остался снаружи, как и Молодов который достал пистолет из кобуры и похоже ожидал, что жильцы вот-вот бросятся на неожиданных гостей, хотя на взгляд самого Стефана такая возможность была исчезающая мала.
Обнаруженная лесенка за дверью ввела вниз и вела в небольшое помещение в конце которого была дверь, закрытая на амбарный замок, ключ от которого им послушно передал глава семьи этого дома.
Впереди шёл Лецменов ещё в начале отодвинув подростка себе за спину, и он же открыл дверь. Возможно если бы не последние дни проведённые на Изнанке и встречи с весьма специфичной фауной того измерения, Стефан бы показал бы больше эмоций. Но сейчас он лишь скривился и сглотнул ком в горле при виде очередной инсталяции Потрошителя. Или сейчас его стоило назвать Свежевателем?
Ведь на обнаруженном теле не было кожи. Точнее кожа была но был она натянута не поверх мяса и костей а за спиной у полулежащего трупа.
— Это что крылья так попытались изобразить? — спросил сам себя Стефан.
— Ага. Только вот не пойму чьи… — согласился с ним Лецменов: — Гарпия? Птица? Ладно не важно. — и выйдя чуть-чуть вперёд, присел перед телом: — Вы были правы барон Лиис. Поэтому буду вынужден попросить вас составить список тех мест, где как вы считает ещё могут быть погибшие. Картинка для закрытого суда потребуется полная.
*****
Гостиная. Примерно полчаса спустя
О том как семья дошла до укрывательства тела, Еремей Гладов поведал их компании в гостинице, после того как Молодов созвонился с начальством и вызвал подкрепление.
По словам мужчину, что судорожно обнимал жену, неизвестный постучался к ним поздно вечером и был вначале отправлен по известному всем адресу. Но только вот удалился он только для того чтобы дождаться, рассветного часа, когда уже все спали.
Проснулось всё семейство уже связанным и перед телом мертвого неизвестного.
— Он он… с..с..сказал… — попыталась дополнить рассказ мужа женщина, но так сильно заикалась, что в итоге замолчала полностью отдав бразды рассказа мужу.
— Он сказал, что не тронет нас. — подтвердил догадки Стефана мужчина: — Но при этом… он так смотрел на наших детей. Это не передать.
— С вожделением? — решился уточнить Лиис. После этого вопроса на него странно посмотрел и Молодов и Лецменов, но промолчали. Иван ни жестом ни словом не прокомментировал вопрос господина.
Еремей растерялся видно пытаясь вспомнить, но внезапно заговорил старик, так и не выпустивший клюку: — Нет. Он смотрел на них будто святой пастырь нашёл душу для спасения. Я уже видел такое на войне. Некоторые из аристократов после всех ужасов и смертей, знаете ли начинают испытывать иррациональное желание спасать сирот. Вот он также на них смотрел.
— Почему же дети ещё здесь? — спросил Молодов: — Почему вы ещё здесь?
— Да потому что они трусы. — ответил снова старик, подняв и показав тростью на женатую пару: — Что мой сын, что его дура невестка.
— Отец! — попытался возмутиться мужчина.
— Деда! — издала аналогичный возглас мужчина.
— Цыц. — произнёс старик и стукнул тростью по полу: — Тогда тряслись от страха. Детей бы хоть бы попытались защитить, собой закрывать должны были, а всё за себя тряслись.