Поэтому, даже не заходя в дом, они погрузились в находящуюся тут же машину.
— Вижу вы уже собирались уходить, не дождавшись меня. — решил уточнить Стефан, открывая окно: — Не подскажете почему? Разве вам не стоило стучались?
— Господин, но я стучал! — ответил ему слуга с водительского места: — Но сколько бы я не ждал, дверь никто не открывал. Может вернёмся? Если там кто-то ждёт может ему плохо стало?
Первый порыв парня действительно был немедленно вернуться. Но он сдержал себя и покачал головой в ответ на это предложение: — Нет едем дальше. Уверен у неё все в порядке.
Личные покои молодого наследника семьи Артемьевых, походили на больничную палату, как по виду, так и по запаху. Сам Юлий весь в бинтах сидел на кровати и, к большому удивлению зашедшего Стефана, читал. Это было тем более удивительно, что за те несколько встреч, что раньше происходили между ними, молодой Лиис не заметил у парня любви к столь спокойному занятию.
— Что читаем? — спросил он больного.
Юлий с момента прихода так и не оторвавшийся от книги впервые поднял взгляд, и Стефан поразился как сильно изменился. И дело был не во множестве шрамов и в отсутствие руки. Шебутной молодой человек, что раньше хотел только пить и веселиться исчез, теперь немногочисленные движения, что совершал юноша, стали плавными и спокойными. Вначале Стефан подумал, что дело в лекарствах, которыми избавляли парня от боли, но эту мысль опроверг сам Юлий:
— Вот решил почитать немного об экономике и логистике. — он печально улыбнулся: — Боюсь теперь на меня посмотрит лишь те, кого заинтересует мой богатый внутренний мир. А он у меня забит только знаниями, как и где лучше провести вечер.
Было видно, что самокритика плохо сказывается на Юлие, но молодой Лиис не стал врать ему и говорить, что всё будет хорошо. Он не знал, насколько сильно пострадал парень и как это скажется на нём в будущем, но одно то, что накачанные сильнейшими наркотиками, он разговаривает как вполне адекватный человек не позволяло аристократу, оптимистично смотреть на будущее младшего Артемьева. Вместо этого он просто молчал, давай парню в полной мере излить своё негодование на несправедливость мира вокруг.
Только один раз он изменил лицо, когда в него полетела книга об экономике, которую юноша кинул в сторону двери, в которую заглянула одна из служанок, услышав крики господина. Неодобрение столь явно отразилось у него на лице, что больной даже остановился на секунду, прежде чем снова погрузился в самокопание.
Но всему приходит конец, и выплеснув своё разочарование Артемьев опустил руку на одеяло с ненавистью смотря на культю с другой стороны. Именно этот момент использовал Стефан, чтобы спросить: — Мне сказали, что ты запомнил напавшего. Расскажешь?
Вопрос поймал, Артемьева на вдохе и наполнившие его воспоминания, заставили его трястись как осиновый лист. В какой момент Лиис ждал, что его собеседник потеряет сознание, настолько бледным стал Артемьев, но то смог успокоиться и подняв горящие ненавистью глаза, заговорил: — Я помню тот день слишком хорошо. Лекари говорят, что воспоминания померкнут, но… я почти каждую ночь просыпаюсь от кошмара и этого чертового голоса, который говорит, что меня спасёт. Только вот не могу понять, как в его голове укладывались мои пытки и моё спасение.
— Не ищи логику в действиях убийцы. — предложил ему Лиис: — Они подчинены идиотской идее, которые нормальные люди никогда не поймут. Ну или не смогут принять. Так что постарайся отбросить эмоции и сосредоточься на том, как он выглядел. Будет совсем хорошо если ты сможешь припомнить какие-нибудь отличительные черты.
— Черты… — Юлий сосредоточился на воспоминаниях: — Он был худ. И не в смысле стройный, его тело непропорционально голове. Неоднороден был. При этом его кожа будто лоснилась. Однако я не назову его слабым… он легко меня тащил и подвесил на крюке даже не крякнув. И я совсем не уверен, что ему нужна была вторая рука для этого.
— Зная о его связях с Изнанкой я не удивлён. — согласился Стефан: — Все его убийства — это цепь жертвоприношений, и что он получает взамен знают только Боги. Что ещё?
— Глаза… они были полностью черными, а когда он разделся, я увидел татуировки. Они шли через руки, а нож в его руках оставлял черный след. И кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. — Юлия снова затрясло от воспоминаний, и Стефан предположил, что пострадавший добрался до того момента, когда его начали пытать.
Поэтому он вытянул ладони и резко хлопнул, как можно ближе к носу впавшему в очередное помешательство Юлию. Звуковая волна остановило бессвязное бормотание и заставило больного снова поднят глаза. При этом его корпус также слишком сильно дернулся, и Стефан почувствовал, что в комнате запахло чем-то знакомым. Осмотревшись, он увидел, что по бинтам сидящего на кровати, расползаются красные пятна.