Бросив на улыбающуюся тетку яростный взгляд, Саманта последовала за Максом в сарай. Она увидела, что он стоит нагнувшись, разглядывая что-то на земле.
— Макс?
Он поднял глаза, и она почувствовала, как сердце буквально запрыгало в груди.
— Ты уже доела свой торт? — поинтересовался он.
Она пожала плечами.
— Хочешь, я принесу тебе твою тарелку?
— Не надо. — Он снова принялся упаковывать вещи.
Она огляделась и заметила беспорядок на полу. Жестянки с бобами, полоски вяленого мяса, старые куски каких-то тряпок, грязные обрывки бечевки, даже старые патроны были раскиданы по всему полу.
— Решаешь, что надо выбросить?
— Просто разбираю кое-что.
— Пит говорил мне, что ты уедешь завтра с первыми лучами солнца.
— Пит?
— Он узнал это от Иды.
Макс заворчал.
— Ну и как ваша прогулка в багги?
— Я думала, что ты уже уехал утром.
— Надеюсь, Холден отвез тебя в достаточно живописный уголок?
— Я думала, что ты уехал, даже не попрощавшись со мной.
— Наверное, он плел тебе веночки из полевых цветов и с любовью заглядывал тебе в глаза?
— Неужели ты не можешь забыть о Пите ни на минуту?
— А ты можешь?
Саманта помолчала.
— Пит Холден не имеет к нам никакого отношения.
Макс рассмеялся, и смех его прозвучал в полупустом амбаре особенно звонко.
— Пит Холден имеет к нам непосредственное отношение, Саманта. Во-первых, я уезжаю, а он остается.
— Пит всего лишь друг.
— О да, вот только он хочет быть куда больше чем просто другом.
— Тогда он может ждать до второго пришествия. Ведь я же влю… В любом случае, я просто не могу отвечать на его чувства. — Господи помилуй, ведь она чуть не выпалила, что влюблена в него. Да, вот от этого действительно могли бы получиться неприятности.
Он подошел к ней ближе.
— Пит может дать тебе все, что тебе нужно, Саманта. Дом, семью…
— С каких это пор вы стали экспертом в области того, что мне нужно?
Он заглянул в ее глаза.
— Хорошо, тогда скажи мне сама, что нужно тебе.
— Уважение… и… и… — она не могла говорить, ибо он поцеловал ее раз, и другой, и третий… — понимание… и…
— И страсть. Не забывай о страсти, Саманта, — пробормотал он, прижавшись губами к ее губам.
Она обвила руками его плечи.
— Да… Страсть.
Он снова начал целовать ее, и она почувствовала, как у нее подгибаются ноги. Она сцепила пальцы на его затылке, он поднял ее, целуя, как никто и никогда прежде не целовал.
— Извини, что прошлым вечером я вел себя как осел, — сказал он.
Она улыбнулась, видя, как тепло он смотрит на нее.
— И у меня все-таки есть для тебя подарок.
Он отпустил ее и сунул руку в карман.
Саманта покачала головой.
— Мне не нужен от тебя никакой подарок.
Он протянул руку, и она увидела на его ладони золотую брошку невероятно изящной работы — в виде двух переплетенных сердец.
— О, какая прелесть!
— Это старая вещь. Она принадлежала еще моей бабушке, и я хочу, чтобы ты приняла ее.
— Но я не знаю…
— Значит, ты принимаешь подарки от Холдена, но не желаешь принять мой?
— Но ведь подарок мистера Холдена — это простенькая цепочка. А это… это же семейная реликвия… Должно быть, для тебя эта вещь очень дорога, для тебя и для твоей семьи.
Он взял брошку и приколол к ее платью.
— Я хочу, чтобы она была у тебя.
Она заглянула в его глаза и поняла, что снова теряет голову.
Один взгляд этих глаз — и любая женщина выполнит все его желания.
— Спасибо, — прошептала она.
Она хотела снова очутиться в его объятиях, она хотела, чтобы он передумал и остался с ней. Но она понимала несбыточность своих желаний. Макс Баррет был мужчиной, которого нельзя привязать к юбке. Он должен уехать на рассвете, и ничто из того, что она может сделать или сказать, не остановит его.
Глава двадцать первая
Саманта босиком направилась по холодному полу темного коридора к заднему крыльцу. Около двери Иды она постояла, внимательно прислушиваясь к храпу старой женщины. Затем она проскользнула мимо гостиной через кухню и вышла.
Нервы ее были напряжены, пока она осторожно пробиралась по каменистому двору к сараю. И почему только она не догадалась надеть туфли?