— Благодарю вас, — вздернув кверху нос, Камилла взяла под руку мать Макса и зашагала с ней по улице.
Мистер Баррет быстро нанял нескольких зевак, приказав им разгружать фургон, и последовал за ними.
Словно оглушенная громом, Саманта повернулась к тем двоим, что остались на месте: к пожилой женщине и сестре Макса.
— Наверное, мне не следует предлагать вам проводить вас?
— Ты видишь то, что вижу я, Брендон? — спросила пожилая женщина молодую.
Молодая кивнула.
— Я сразу же это заметила. Как ты думаешь, что бы это могло означать?
— Именно то, что и должно означать. То самое, что это означает сто лет.
Обе женщины улыбнулись, и Саманта решила, что у всей семьи есть какие-то странности. Они смотрели на ее платье — и она тоже опустила глаза, пытаясь понять, в чем же дело. На ее груди блестела в лучах яркого солнца золотая брошь. К счастью, тогда она вспомнила о ней и успела достать ее из кармана Зака Стрикленда.
— Какое прелестное украшение, — проговорила сестра Макса. — Откуда оно у вас?
Саманта тронула брошку рукой. Макс ведь говорил, что эта вещь уже много лет принадлежала его семье. Уж не собираются ли эти женщины отнять ее у Саманты?
— Это подарок, — сказала она.
— И думаю, вы не захотите рассказать нам, когда он был сделан? — спросила пожилая дама.
— Я бы предпочла не делать этого.
Неожиданно молодая девушка широко улыбнулась.
— А ведь она смелая, бабушка.
— Да, это я уже заметила. Я — Морайя Баррет, а это — моя иногда довольно очаровательная внучка Брендон.
Брендон добродушно зафыркала, услышав слова бабушки.
— Мы очень рады познакомиться с вами, Саманта Джеймс.
Морайя Баррет взяла Саманту под руку и направилась с ней к дому ее тетки.
— Скажите мне, дорогая, а давно вы знаете моего внука?
— А мой брат уже рассказывал вам что-нибудь о Камилле Сент-Клер?
Саманта чувствовала, что все больше и больше запутывается.
— Около двух месяцев, и я ничего не слышала о Камилле Сент-Клер, кажется, нет. Это та женщина в розовом платье?
— Бабушка, как по-твоему, что тут происходит?
— Черт возьми, откуда я знаю. Но, однако, у меня есть такое предчувствие — здесь будет очень интересно.
Макс, словно в шоке, наблюдал, как его родители вместе с Камиллой ввалились через парадную дверь дома Иды Олсен.
— Какого черта, что все это значит?
Мать крепко обняла его.
— Нам сообщили, что ты серьезно ранен, Максвелл.
Она коснулась повязки на его голове.
— Как ты?
Макс яростно смотрел на Иду, которая стояла в дверях кухни с таким видом, словно дом ее был только что захвачен британцами.
— Со мной все в порядке, мам. Вам было вовсе не обязательно проделывать весь этот путь до Логана.
— А иначе, когда бы ты собрался навестить нас? — спросила Камилла.
КОГДА ТЫ ИСЧЕЗНЕШЬ С ЛИЦА ЗЕМЛИ, — так и хотелось ему ответить.
— Собственно говоря, покончив с делами здесь, я как раз собирался навестить вас ненадолго.
— Правда? А какие же у тебя здесь дела, Макс?
— В самом деле, Максвелл, — спросила его мать. — Кто эта женщина, и что это за Саманта Джеймс?
— Это — Ида Олсен, которая была настолько добра, что позволила мне остановится в ее доме, а Саманта — ее племянница, дочь моего старинного друга…
— Она же влюблена в тебя, — прервала его Камилла.
— Прости, что ты сказала?
— Она же влюблена в тебя. Это просто написано на ее прекрасном маленьком личике. Ты говорил ей о нас с тобой?
— Нет, я не говорил ей о нас…
— Максвелл, ты не можешь подобным образом играть с чувствами молодой женщины. У бедной девушки просто сердце разобьется, когда ты и Камилла…
— Когда я и Камилла? Ничего не будет, мама. Ничего еще не было решено. Право же, у меня страшно болит голова. Не могли бы вы уйти и расположиться пока в отеле, а этот вопрос мы обсудим позже?
— Но ведь это такая интересная тема, — сказала Саманта, появляясь через парадную дверь. — Прошу вас, продолжайте, миссис Баррет. Когда Макс и Камилла?..
— Конечно же, когда они поженятся.
Максу захотелось задушить свою мать, когда он увидел, как ее слова отразились болью в глазах Саманты.
— Мама, прошу тебя…
— Они собирались пожениться, когда были еще детьми.
Макс не мог больше смотреть на Саманту. Одного ее голоса было довольно, чтобы он понял, что творится в ее душе.
— Как замечательно, я поздравляю их. Прошу меня извинить, мне надо кое-что сделать в своей комнате.
Макс протянул руку, когда она проходила мимо, но она увернулась. Когда она с треском захлопнула дверь своей комнаты, ему показалось, что еще ни один звук не причинял ему такую боль. Он бросил на мать убийственный взгляд и вышел из дома, направляясь в сарай.