Его бабушка и, к несчастью, Ида последовали за ним.
— Эй, парень, подожди-ка минутку! — прокричала Ида ему вслед.
Макс остановился у двери в сарай.
— Я просто хотела сказать тебе, что ты — самый низкий, самый мерзкий и самый презренный из всех ублюдков, что живут на свете!
— Подожди, подожди, женщина, — проговорила бабушка Макса. — Я не позволю тебе говорить с моим внуком подобным образом. — Она повернулась к нему с видом собственника. — Только я имею право это делать. Ну? Что ты можешь сказать в свое оправдание, мальчик? Мы слушаем тебя. Какого дьявола, что ты натворил с этой бедной девушкой?
— Что за бедная девушка, о которой ты говоришь, бабушка?
— Не смей цепляться к моим словам. Ты знаешь, как я отношусь к Камилле Сент-Клер. Эта женщина кривляка, заговорщица, обманщица, и я не желаю, чтобы она входила в мою семью!
— Похоже, эта парочка просто создана друг для друга, — сказала Ида.
— У тебя ведь были серьезные намерения по отношению к этой девушке, Саманте Джеймс, не правда ли, Максвелл Баррет? И не пытайся отрицать, я собственными глазами видела брошь.
— Это был подарок.
— Как и должно быть. Но мы с тобой оба знаем, что означает, когда девушке дарят эту брошь. Камилла целую вечность ждала, когда же ты подаришь ей ее, и ныла каждое Рождество, каждый свой день рождения — так ей не терпелось ее заполучить.
— Он подарил эту штучку Самми в день рождения.
— Надеюсь, вместе с предложением руки и сердца…
— И не надейся, старушка. Я не желаю, чтобы этот прохвост входил в мою семью, как и ты не хочешь, чтобы эта ваша дьяволица с задранным носом стала твоей родственницей.
Макс почувствовал, как в нем снова поднимается ярость.
— А вот Ида уже выискала для своей племянницы другого, куда более подходящего женишка.
— Точно. Отличный парень, и такой приятный, и у него бизнес в городе, и сердце у него золотое, и дом есть настоящий.
— Все-все, чего нет у меня.
Его бабушка посмотрела на него внимательнее.
— Меня удивляет, мой мальчик, что ты позволяешь ЭТОЙ женщине вмешиваться в твою жизнь. Когда твоя мать обратилась непосредственно к правительству, чтобы заставить их отклонить твое прошение о должности шерифа, это почему-то тебя не остановило. Когда прошлой осенью, в октябре, Камилла попыталась затащить тебя на тайком организованное венчание — якобы сюрприз, — это не помешало тебе поставить и себя, и твою семью в неудобное положение: ты просто бросил ее у алтаря. Неужели эта женщина по имени Ида имеет над тобой такую власть?
— Но ведь она права, бабушка. Я не могу дать Саманте ничего, в чем она так нуждается. Она будет счастлива с Холденом.
— Господи всемогущий, ну до чего же я ненавижу мучеников! Неужели никому из вас и в голову не пришло спросить сперва саму Саманту — а чего хочет она? Что заставляет вас обоих думать, что девочка автоматически выберет Холдена только оттого, что ей не достанется Макс Баррет? Может быть, она проведет всю свою жизнь в страданиях, вспоминая о том, что все могло быть иначе. Может, она будет винить вас, мисс Олсен, за то, что вы помешали ей осуществить все надежды ее сердца.
— Я ведь не стою у Саманты на пути…
Морайя пристукнула тростью.
— Именно что стоите! Это вы заговорили мальчика до того, что он поверил, будто не достоин лизать башмаки вашей племянницы. И что касается меня, так я уж позабочусь, чтобы Саманте стало обо всем известно!
Макс мог только покачать головой и пожать плечами. Все знали, что его бабушка не любит играть по правилам.
— Но ведь он же шериф, — запротестовала Ида. — Он будет разъезжать то там, то сям и бросать свою Самми на долгие месяцы. Вы только вспомните — сами-то вы его сколько времени не видели, а?
— Все это в основном связано с тем, что этот юный храбрец избегает нашу очаровательницу, Камиллу. Это ведь тоже было одной из причин, почему он записался в шерифы. Ну, что скажешь, мальчик? Тебе не кажется, что ты уже достаточно долго находишься в бегах? Неужели ты не готов успокоиться и стать настоящим семьянином?
— Нет, только не с Камиллой.
Морайя пристально посмотрела на него.
— Ну, тогда, я думаю, мой вопрос должен звучать так: достаточно ли ты любишь Саманту Джеймс, чтобы сделать ее счастливой?
Глава двадцать восьмая
Саманта невидящим взором уставилась на розовые обои в своей комнате. Она теребила край покрывала на кровати, пытаясь сдержать слезы и стараясь побороть в себе желание выпрыгнуть в окно и убежать куда глаза глядят. Ей казалось, она просто не вынесет, если ей придется еще раз столкнуться с этими Барретами или даже со своей теткой.