— Продолжим, — сказал правый. — Да будет кристалл!
Он хлопнул в ладоши, и посреди комнаты возникла прямоугольная плита. Она слегка вибрировала и отдавала фиолетовым. Чистый незамутненный эфир, облаченный в материю. На рынке ценностей за него отвалили бы кучу денег…
Я невольно сглотнул. Хорошо, что у крестоносцев не было подобных вещей. Имей они хотя бы сотню таких красавцев, от нас бы мокрого места не осталось.
Не проявляя и тени сомнения, я швырнул в него шип. Ледяная сосулька со свистом преодолела короткое расстояние и воткнулась в центр плиты. Как только она долетела до цели, я отключил подпитку. Смертоносное оружие тут же превратилось в обычный лед и стало таять. На пол закапала холодная вода.
Эфирная плита замерцала. Наступил самый рискованный этап всего мероприятия. Во многом потому, что я никак не мог на него повлиять. Сейчас внутри плиты появится слепок моего дара. Своеобразный астральный снимок души.
Плита начала менять цвет. Из ярко фиолетовой она стала превращаться в синюю. Внутри завихрились снежинки, затрещал лед. Любой неискушенный сходу назвал бы мою специализацию: стихийник, маг льда.
Но что-то пошло не так.
Я всмотрелся в кристалл и сразу догадался, в чем дело.
Юстициару понадобилось чуть больше времени. Часть льдинок наверняка показалась ему… неправильной. Сотрудники управления были слишком слабы, чтобы это увидеть. В конце концов, они-то простые клерки, пусть и с достойным послужным списком… Но законника была не так просто обмануть. По его лицу я сразу понял, что испытание просто так не закончится.
— У вашего дара необычный слепок, — протянул он. — Я бы даже сказал, уникальный.
— Это плохо? — с наигранным беспокойством спросил я. — Со мной что-то не так?
— Коллега, вы что-то увидели? — спросил его управленец. — Тут же все понятно. Стандартный стихийник, чуть выше второй ступени неофита…
— А вы приглядитесь, — ласково предложил юстициар. — Думаете, я за двадцать лет работы в следствии не научился читать ауры? Посмотрите-посмотрите. Видите вот эти завихрения? Их здесь быть не должно. Да и на глубинных уровнях есть что-то такое… некрасивое.
— Странно, — удивился управленец. — Ничего не различаю.
— А я вот различаю, — криво усмехнулся юстициар. — Однажды мне довелось пообщаться с его сиятельством князем Гладковым. Когда вокруг его имения стали массово гибнуть люди, у жандармерии появились вопросы… Помнится, от господина сенатора исходили похожие эманации. И как долго вы работаете с тьмой, ваше сиятельство?
Он мгновенно учуял первостихию. Кого же такого отправили проводить мою инициацию? Что это за человек, если он общался с самим Гладковым? До сенаторов не могли добраться даже знатнейшие дворяне. Князья и графы чуть не на коленях ползали, чтобы получить у них аудиенцию. А тут так просто: «довелось пообщаться».
Что же ты за птица такая, юстициар? Друг или недруг?
Как бы там ни было, пока он вел себя именно как второй вариант.
Он повернулся ко мне и нарочито громко произнес, видно, стараясь запугать:
— Лучше сразу обо всем расскажите, ваше сиятельство. Не то хуже будет. Вы же знаете старую поговорку? Казнить нельзя помиловать. От ваших действий будет зависеть расстановка запятых.
Управленцы вытаращились на него, как на зачумленного. Угрожать княжичу, даже из опального рода — форменное самоубийство. Немыслимо, возмутительно!
Я мог бы прямо здесь потребовать с него сатисфакции. Но не стал. Вместо этого посмотрел ему в глаза и отчеканил:
— Я дворянин и слуга императора. Мне нечего скрывать. Признаю, недавно я слегка увлекся… Нетрадиционной магией. В семейной библиотеке нашелся какой-то древний манускрипт. Но имперские законы не запрещают проводить эксперименты с Темными Искусствами. Насколько мне известно, его величество Николай III перед смертью отменил этот запрет.
— Верно, — скрипнул зубами юстициар. — И очень жаль. Это грязная магия, ваше сиятельство. Миру без нее жилось бы лучше. Меня искренне огорчает тот факт, что ее так и не удалось до конца искоренить… Советую вам не повторять свою ошибку и сжечь книгу. А еще лучше сдать ее в ближайшее отделение жандармерии. На худой конец, можете отдать ее тому, кто разбирается во всей этой мерзкой ереси лучше вас.
— Вы сомневаетесь в решениях императора? — приподнял бровь я. — Не ожидал услышать подобное заявление от служителя закона. Раз уж вы настаиваете, я готов передать книгу его сиятельству Гладкову. Уверен, уважаемый сенатор оценит этот труд по достоинству. В отличие от вас.
Юстициар аж покраснел от злости.
— Думаю, не стоит тревожить господина сенатора, — едва сдерживая гнев, процедил он. — Лучше продемонстрируйте нам свои навыки еще раз.