Она обернулась, взглянув на меня яркими, но сухими глазами.
— Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь будем разгребать то, что мы имеем. Значит, ты говоришь, что твои умения работают в реале, и они связаны с игровым прогрессом, а ещё ты дважды применил жнеца на моих пленителях, которые необъяснимым образом засчитались в квесте от Аланы… — Она говорила чётко, пытаясь структурировать хаос в своей голове. — Это немного жутко, но предельно логично.
Потом она посмотрела на меня пристальным взглядом, и спросила меня ласковым голосом, от которого по моей коже побежали мурашки размером со слона:
— Стёпочка, а скажи мне… Когда ты как рыцарь на белом коне мчался меня спасать… Ты подумал хоть о какой-нибудь маскировке? Хотя бы о том, чтобы накинуть капюшон на свою пустую голову? Или на радость всем заинтересованным светил своим личиком перед всеми камерами на своём пути?
Я беспомощно развёл руками, и словно оправдываясь сказал:
— Я не думал об этом, Дарин… Тогда все мои мысли занимала ты, и твоё состояние, в котором ты была, когда мне звонила.
— Я так и поняла, — в её голосе прорвалась усталая досада. Она провела рукой по волосам. — Значит, есть риск. Небольшой, но есть. Возможно, тебя кто-то увидел и возможно есть запись. Теперь мы должны это учитывать…
Кстати! А не твоя ли заслуга в том, что я уже на следующий день не чувствовала практически никакой боли, хотя били меня не жалея сил? — Вдруг озарило девушку, на что я смущённо кивнул, и сказал:
— Да, главарь бандитов щедро согласился поделиться своей жизненной силой для того, чтобы привести тебя в относительный порядок…
Девушка от таких откровений вздрогнула, и тихо произнесла:
— Это… жутко… Но спасибо тебе, Стёп. Я ценю то, на что ты ради меня пошёл.
Она подошла к столу и снова села за него, а я чувствовал, что её гнев постепенно сменялся сосредоточенностью на новой проблеме.
Дарина внимательно посмотрела на меня, и в её глазах я наконец-то увидел не обиду, а то самое понимание и решимость, которые я в ней так ценил.
— Значит так, Максимов… Отныне — никаких секретов, понял? Никаких. Ты проверяешь что-то в игре — я в курсе. С тобой происходит что-то странное — я первая, кто об этом знает. Мы не играем в героев-одиночек. Договорились?
— Договорились, — я почувствовал, как гигантская тяжесть спадает с моих плеч. Я ожидал всего, но не этого трезвого, прагматичного принятия.
— Хорошо, — она отпила из своей кружки остывший чай и сморщилась. — Тогда первым делом идём проверять твой анонимный интернет, и смотрим, что там ещё за сюрпризы приготовила нам эта проклятая игра, а потом… потом будем думать, как жить с тем, что ты стал немножко супергероем. Очень опасным и очень безрассудным.
Она посмотрела на меня, и я заметил, как в уголку её рта дрогнуло слабое подобие улыбки.
— И даже думать не смей, чтобы опять что-то от меня утаить! Я тебя тогда сама в жертву тьме принесу… Сам знаешь, характер у меня подходящий.
Мы молча доели, и тягостное напряжение постепенно сменилось деловой собранностью. Решение было принято, а значит теперь нам предстояло действовать.
— Ладно, инженер-программист, — Дарина хлопнула меня по плечу, и в её голосе снова появились привычные нотки лёгкой насмешки.
— Пора расставлять наши гробики по фен-шую. Где там инструкция по установке?
Мы распаковали капсулы от транспортировочных приспособлений, и невольно улыбнулись от того, как массивные, блестящие конструкции крайне нелепо смотрелись посреди простой деревенской комнаты с бревенчатыми стенами.
Вместе мы, кряхтя и споря над каждым шагом, стали устанавливать их в противоположных углах, подальше от окон, как советовала инструкция — для минимизации возможных помех и обеспечения «стабильного поля погружения».
Возня с проводами и выравниванием конструкций по уровню (педантичность Дарины тут проявилась во всей красе) отвлекла нас от мрачных мыслей. Я уже залез под корпус одной из капсул, пытаясь втолкнуть штекер в упрямо не поддававшееся гнездо, как вдруг мой телефон, валявшийся на полу, коротко и деловито завибрировал.
Я высвободился из плена капсулы, подполз к телефону и взял его в руки. На экране горело имя «Ваня», увидев которое моё сердце ёкнуло в предчувствии новой беды. Дарина, заметив мою реакцию, насторожилась:
— Кто там? — коротко спросила она, на что я, прежде чем разблокировать экран, ответил чистую правду:
— Ваня.
Сообщение было коротким, обрывистым и оттого вдвойне тревожным:
«Если ты имеешь отношение к разведке тьмы — не заходи в Эринию. Его сейчас будут брать.»