Боюсь предположить численность населения Иного Мира. Миллиарды миллиардов. Все души, когда-либо жившие на Земле, нашли свое пристанище в бесконечной обители мертвых. Вероятность того, что отец мог выбраться из Портала наряду с несколькими десятками душ, равна одной много миллиардной доле.
Нет. Это не может быть он. Это что-то другое. Возможно, у нас в квартире появился домовой. Или полтергейст. Но лучше домовой. Полтергейсты — чертовы гады и жуткие пакостники. Они маленькие, когтистые со страшно-огромными глазищами и двумя рядами острых зубов.
Однако если вспомнить недавний случай с упавшей фотографией, то процент возможной вероятности моего предположения увеличивается.
Место за библиотечной стойкой пустовало, и я подумала, что Костя еще не пришел, однако пройдя вглубь пустого зала, услышала его голос. Он доносился из восточного крыла, и я последовала туда.
— Я думал, что все решится быстрее, — говорил кому-то Костя.
Послышалось шуршание страниц.
— Ну да, — хмыкнул знакомый голос. — Затянул этот лицензированный хмырь со своим расследованием.
Узнала. Собеседником Кости был не кто иной, как Бур.
Стоп!
Они разговаривали?! Спокойно, без потасовок и ругательств?
Быть того не может.
Минутку. Под лицензированным хмырем Бур имел Страгловца? Они его обсуждали? И не побоялись, что их могут услышать и подслушивать, как я сейчас?
Меня бросило в озноб, когда я представила выражение лица Дениса Валерьевича, если бы он сейчас стоял на моем месте. Было в нем что-то отталкивающее и опасное. Я бы тщательнее выбирала места для обсуждений этого Страгловца.
— Точняк, — вздохнул Костя.
Он согласился с Буром — своим заклятым врагом?! Сегодня что, оттают вечные льды Арктики, и произойдет второй всемирный потоп?
Я подкралась поближе, чтобы лучше слышать парней, и прижалась к одной из возвышающихся книжных полок.
— Страгловцы казались мне крутыми ребятами, — добавил Богданов с неподдельным разочарованием. — А на деле этот… как там его…
— Денис Сергеевич, — неверно подсказал Бур.
— Да. Он самый. Так вот, какой-то странный мужик. Вечно сидит в кабинете Хранителя и не высовывается. От него никакого толка. Что есть, что нет.
— Эй, кинь-ка мне ту желтую хреновину.
— Вот эту?
— Ну да.
— За последние шесть дней мы потеряли пятьсот душ, — со скорбью проинформировал Костя.
— Не видать нам нормальной зарплаты в этом месяце…
Я чуть не подавилась воздухом. Вовремя заткнув рот кулаком, чтобы не позволить кашлю вырваться наружу, я зажмурилась и с трудом вытерпела адский зуд в горле.
Пятьсот душ? Невероятно.
— Больтарас в отличие от Страгловца времени не теряет, — задумчиво пробормотал Бур. — Для дохлого монстра у него нехилый аппетит.
Костя невесело ухмыльнулся.
— Пожрать он любит. С этим не поспоришь.
Парни обменялись смешками.
— Подай теперь красную книгу, — попросил Бур спустя минуту тишины. — С чуваком в перьях на обложке.
— Сам возьми. Мне лень вставать, — ответил Костя.
— Зараза.
— За словами следи, голубой осел.
— Иди ты, костяной недомерок.
Ну вот, опять началось…
— Если так и дальше продолжится, — к моему изумлению, парни не продолжили спор, — мы останемся без работы. Тогда какого фига я вообще торчал здесь столько лет?
Эти слова принадлежали Буру.
Костя ответил долгим молчанием.
— Проще самим поймать мутанта.
— Заманчивая идея, — поддержал Бур.
Мои глаза чуть не выпали из орбит.
— Решено, — меня испугало, с какой уверенностью заявил Костя. — Если Страгловец ничего не предпримет в ближайшее время, я поймаю ту тварь и зажарю ее.
— А силенок-то хватит в одиночку разделаться с ней, а? — с откровенной насмешкой спросил Бур.
— Я не вкуриваю. Ты намекаешь, что я не завалю Больтараса? — Костя моментально вспыхнул. — Давай поспорим!
— Еще чего, — фыркнул Бур. — Не буду я спорить с такой костяной башкой, как ты.
— Ааа, я понял, — наверняка с наглой улыбкой протянул Богданов. — Знаешь, что продуешь мне, и поэтому не соглашаешься? Ну ладно. Я рад, что ты поумнел, дубина.
— Доведешь до греха, косточка, — прорычал Бур.
Черт. Недолгое перемирие вышло из-под контроля. Похоже, пора мне вмешаться, пока они не сожгли библиотеку в пылу своих разборок между собой.
— Не желает ли твоя задница отведать моего огонька? — вежливо полюбопытствовал Костя.
Я смело вышла из-за стеллажа, который служил моим укрытием, прошла несколько метров вперед и завернула налево.
— Привет, — сказала громко, уставившись на парней.
Бур тянулся вверх, чтобы поставить книгу, и не обращал внимания на Костю, у которого в ладони зажглась идеально круглая сфера Рубинового пламени. Он стоял ко мне спиной, поэтому не видел, что я испепеляла недовольным взглядом его спину.
— Здарова, — нахмурившись, ответил Бур и, проведя рукой по ирокезу, нагнулся, чтобы взять другие книги.
Костя не шевелился.
— Ко-о-ость? — позвала я его, сделав свой голос невинным.
Сглотнув, он медленно развернулся и отвел ладонь с огнем за спину.
— Женек! — воскликнул с легкой рябью в голосе. — Ты пришла!
— Как видишь, — хихикнула я. — А что вы делаете?
— Мы… все еще выполняем поручение Хранителя, — Костя, вытерев левую руку о темно-красную футболку с цитатой Джона Бонэма из «Led Zeppelin»: «Единственное, что в жизни мне удаётся хорошо — это барабанить».
И ругаетесь заодно, хотелось сказать мне, но я учтиво промолчала.
— Как ты себя чувствуешь? — Костя переступил через горку книг и подошел ко мне.
— Отлично, — улыбнулась я, отчаянно надеясь, что мой блеф прокатит.
Все было плохо. Ссора с Аней, а потом эта кружка…
Косте не обязательно знать ни о первом, ни о втором. Он и так пекся обо мне, пока я валялась, приходя в себя после энергического истощения.
— Это хорошо, — Богданов мягко улыбнулся мне.
Я заметила в себе кое-что. Теперь, когда он улыбался, я подсознательно видела в этом что-то иное, и реагировала, соответственно, не так, как раньше.
Не так, как до почти-признания.
Так же это имело отношение к его прикосновениям. Во время моего восстановления он постоянно держал меня за руку, с улыбкой рассказывая о том, как провел день, и подбадривал шутками.
У меня было достаточно времени, чтобы подумать о чувствах Кости и о том, что мне делать с ними, но я так и не пришла к какому-либо заключению. Как по мне — проще иметь дело с Больтарасом, чем с отношениями.
— Ладненько, — Костя хлопнул в ладони. — Давай отпразднуем твое возвращение.
— Отпразднуем? — непонимающе переспросила я.
— Ага. Чай, вафельные конфетки, покрытые шоколадной глазурью и с вареной сгущенкой.
— О мой бог, я сейчас умру, — я положила руку на урчащий живот. Одного бутерброда на завтрак оказалось недостаточно. — Это даже звучит великолепно.
Костя сверкнул белоснежной улыбкой.
— Тогда пошли вниз, пока кто-нибудь ушлый не стащил вкусняшки, который я купил для нас, — его рука по-хозяйски легла на мое плечо.
— Богданов, — окликнул его Бур. — Ты ничего не забыл?
— Эээ, да вроде нет, — Костя непонимающе взглянул на меня.
Я могла думать лишь о том, что лучший друг обнимал меня по-дружески, но мой мозг воспринимал это, как романтические объятия.
— У нас тут уборка, вообще-то, — закатил глаза Бур.
— Ну так сам разберись, — Костя махнул рукой.
Синеволосый свел брови.
— Не наглей, барабанщик недоделанный, — он грозно сжал кулаки.
Рука Кости напряглась на моей шее, и он теснее прижал меня к своему боку.
— А ты не нарывайся, придурок.
— Все, ребят, хватит, — я не оставила попытку остановить их.
— Держи своего дружка в узде, иначе сляжет в больницу с тяжелой травмой головы, — пригрозил Бур.