Под дружком он ведь имел друга, а не парня, ведь так?
Краска залила мое лицо.
— Костя не…
— Ты меня вывел, — Костя отпустил меня и сделал шаг к Буру.
— Захлопнись, мечта всех собак, — с едкой улыбкой парировал тот.
Костя собирался ответить ему чем-нибудь мега остроумным, но я схватила его за короткий рукав футболки.
— Пошли.
У него не было шанса сказать мне что-то против, так как я с суровым видом потащила его от Бура.
— Эй! А как же уборка? — крикнул нам вслед Максим.
— Хе-хе, — коварно посмеивался Костя, послушно плетясь за мной.
Когда мы зашли в лифт, я не удержалась и спросила о съеденных душах.
— Неужели их так много?
Друг помрачнел.
— Да, — он кивнул с самым серьезным лицом.
— Жесть, — я не могла сказать иначе. — И что… что об этом говорит Страгловец?
Мне нужно было чуть больше подробностей.
— Ничего, — Костя хрустнул шеей. — Мы почти не видим его. Такое чувство, будто он вообще не находится здесь. С Больтаросом давно пора кончать. Выловить его и загнать в ловушку. Напасть сразу нескольким Ловцам.
— Кажется, ты в одиночку мог бы справиться с ним, — я издала нервный смешок.
Костя послал мне уточняющий взгляд.
— Ты подслушивала?
Я смущенно поджала губы.
— Немного.
Он ухмыльнулся.
— А как на поведение Дениса Валерьевича реагирует наш Хранитель?
— Никак, — Костя убрал с лица улыбку. — Все напряжены из-за происходящего, Женек.
— Еще бы…
— Даже если бы Роберт хотел сказать что-то Страгловцу, то не смог бы из-за своего положения.
— Страгловцы круты, — промычала я, задумавшись.
— Я тоже так думал. Однако на деле оказались бездельниками.
Я вздохнула.
— Не все ответы приходят сразу, Костя. Тем более ответы на сложные вопросы. Если поторопиться, можно все усугубить, и получится, что время, отведенное на поиски истины, было потрачено впустую.
— Что ты имеешь в виду? — не понял он.
— Помнишь, я рассказывала тебе о разговоре с Денисом Валерьевичем и Робертом Александровичем?
Костя возвел глаза к люминесцентной лампе.
— Допустим.
Значит, не помнит.
— В общем, мы говорили о Больтарасе. С ним может быть не все так просто, — я до сих пор путалась в его связи с Малумами и Элементами. Если Костя попросит разъяснить, то не уверена, что сделаю это.
— Я припоминаю, — Костя почесал затылок, наклонив голову.
Я выдохнула с облегчением.
— Вы разговаривали о каких-то… молоках?
Я прыснула со смеха.
— О Малумах, Костя.
— Ага. Я их и имел в виду. Так эти Малумы круче Больтараса, верно?
— Если верить фолианту, — я положила руку на живот, успокаиваясь, — то Больтарасы подчиняются им. Ты все-таки не помнишь о том, что я тебе пересказывала, да?
— Моя голова тогда была забита другим, — нашел он оправдание.
За секунду до того, как лифт остановился, кабину сотрясло от грохота, вызванного неизвестной силой.
— Я не вкуриваю, — в мгновение ока насторожился Костя, поддерживая меня за руку. — Что это только что было?
Едва удержавшись на подкосившихся ногах, я в искреннем недоумении пожала плечами.
— Не знаю.
Едва двери лифта открылись, Костя схватил мою ладонь и потащил вперед. В штабе было пусто и тихо, но увидев у открытого Портала слегка растерявшегося Хранителя, я поняла, что что-то творится в Середине. Костя быстро понял ход моих мыслей, и мы одновременно дотронулись до своих медальонов на шеях.
Я оказалась права. Потасовка происходила в Середине. У врат помимо Роберта Александровича находились Рэд, Виолетта и еще один Ловец, которого, кажется, звали Андреем. Они окружали призрака с забавными длинными усами, в старом кавалерийском мундире, шароварах и парадных сапогах. Даже если дух и боялся, то не подавал вида, стоя смирно по стойке, как подобает генералам.
Воу. Получается, душа не из нашего века? Должно быть, она проскользнула через Портал.
Я впервые видела призрака, умершего больше восьмидесяти лет назад.
— Жалкие смертные, — шипел мужчина, опасливо оглядываясь вокруг себя. — Очень скоро души освободятся!
Ловцы медленно надвигались на него, подгоняя к Порталу.
— Кончай чушь пороть и отправляйся к себе домой, — сердито рявкнул на него Рэд.
Бывший военный, никак иначе, ущемленный его словами, горделиво вскинул подбородок.
— Как смеешь ты обращаться ко мне в подобной форме, неотесанный человечишка? Перед тобой стоит князь Николай Максимилианович, четвертый герцог Лейхтенбергский.
— Да мне начхать!
— Я вообще не вкуриваю, — шепнул Костя.
Мы стояли в стороне и пока не вмешивались.
Призрак скривил губы в презрительной усмешке и сделал небольшой шаг к Рэду.
— Я запомню твою дерзость, негодяй.
Рэд громко стиснул зубы, и его кулаки окутало Коралловое пламя.
— Успокойся, — сказала ему Хранитель и осторожно подошел к призраку, мерящего Рэда надменным взглядом. — Вам пора уходить, князь
Мужчина переметнул цепкий взгляд на Роберта Александровича, который не выглядел так, словно терял контроль над ситуацией.
— Ты хоть понимаешь, бренный, куда возвращаешь меня?
— В ваш новый мир, — ответил Хранитель.
Призрак, изящно взмахнув рукой, громко рассмеялся.
— Я выбрался из ада не для того, чтобы вновь оказаться там.
Почему он назвал Иной Мир адом?
— Вы, живые, — дух обвел пальцем окруживших его Ловцов и Роберта Александровича, — поплатитесь за то, что заставляете нас страдать. Души освободятся, — повторил он ранее сказанные слова не предвещающим ничего хорошего тоном. — Мы вернемся в ваш мир. Он снимет с Них проклятье, и больше не будет боли, — хрипло рассмеявшись, призрак запрокинул голову и развел руки в стороны и торжествующе воскликнул: — Да пробудится Тьма!
По моему телу расползлись мурашки от его истерического смеха.
С разъяренным рыком Рэд толкнул духа в Портал, и тот растворился в слепящем голубом сиянии.
— Достал, блин.
— Чудик, — с легкой растерянностью сказала Виолетта.
— Что он имел в виду? — с озадаченным лицом Хранитель смотрел в пустоту перед собой.
— А? О чем вы? — спросил Рэд.
Какая еще Тьма должна пробудиться? И почему призрак сказал, что души страдают в Ином Мире? О каком освобождении шла речь? Он явно был не в себе.
— Я должен рассказать об этом Денису, — пробормотал Роберт Александрович.
С этими словами он закрыл Портал и оставил ничего не осознающих Ловцов тонуть в вопросах.
— Я больше не буду жаловаться на скуку, — подытожил Костя и покинул Середину.
Я вернула компасную стрелку медальона на юг.
— Все это очень странно, — не могла не согласиться я.
— Нам еще восстания мертвецов не хватало.
Слова о страданиях душ не давали покоя. У меня была одна очень веская причина переживать и ломать голову над ситуацией. Если призрак говорил правду, то моему папе тяжко приходится в Ином Мире. Невыносимее всего была мысль о том, что душа твоего родного человека мучается, и ты ничем не можешь ему помочь.
Неспособность помочь тому, кого любишь, истинная форма слабости.
СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
К середине дня ситуация с призраком князя Николая какого-то там улеглась. Все разбрелись по своим делам. На следующий день об этом никто не вспомнил.
Мы с Костей сидели за стойкой, присматривая за читальным залом.
— Скажи, — оторвавшись от чтения брошюрки, я повернула голову к блондину, который слушал музыку в одном наушнике. — Ты реально собрался охотиться на Больтараса?
Костя смотрел на меня с застывшим вопросом в глазах, а потом вспомнил, что я слышала их разговор, и протянул гласную «Ааа».
— Что еще остается делать? — спокойно ответил он. — Кто-то должен остановить мутанта из мира мертвых.
— Это не тот случай, когда нужно играть в героя, Костя, — не согласилась я.