Мы не сможем понять природу таких реакций без обращения к личностной природе каждого пациента. Мы не сумеем постичь эту природу, не обратившись к природе мира: таким образом, нам придется понять (то, что когда-то знал каждый), что строение природы, да и всех природных явлений, исключительно сценично («Весь мир — театр…») и являет себя во всей своей красе при всяком удобном случае: «Пусть весь мир будет фальшивым и театральным, но пусть ты будешь единственно тем, что собой представляешь, и играй роль только самого себя. Вещи не могут выпрыгнуть из своей природы и не могут быть или не быть вопреки своей конституции». Об этом напомнил нам триста лет назад наш метафизический доктор сэр Томас Браун.
Человек обладает, и это верно, целым рядом натур, которые в своей слитной цельности и образуют то, что мы называем единой природой этого человека. Этот пункт был затронут Лейбницем в его знаменитом примере «альтернативных адамов». Этот феномен с особой отчетливостью и ясностью проявляется в ответах на прием леводопы. Так, Марта Н., когда ей пять раз начинали повторно назначать лекарство, демонстрировала пять различных по форме ответов. Все эти ответы отличались сценическим единством [Содержание сценического(или «органического) единства радикально отличается от единства логического(или механического), хотя последнее ни в коем случае не противоречит первому. Из наблюдений известно, что собаки «любят общество» или «нуждаются в обществе», и человек (если у него есть собака) чувствует, что общительность собак есть нечто исключительное и первичное, то, что нельзя свести к «рефлексам», «побуждениям», «стимулам», «инстинктам» и т. д. Хотя это именно то, чем занимался Декарт, — отсюда замечание Шеррингтона о том, что Декарт пишет так, словно никогда не имел и не любил собак, а вся картезианская физиология есть наука, лишенная присутствия собаки, дружелюбия и жизни.] в их неповторимом своеобразии. Эти ответы представляли собой пучок или букет «альтернативных Март», хотя одна из них была на голову выше других, была наиболее полной и самой реальной, и это — как она сама прекрасно знала — было ее истинное, реальное «я». В случае Марии Г., страдавшей глубокими шизофреническими расстройствами, ответ на назначение леводопы оказался более сложным и трагичным, ибо истинное «я» Марии Г. явило себя всего лишь на несколько дней, перед тем как раскололось и было вытеснено роем мелких «я» — миниатюрных, патологических имитаций ее подлинной личности [Тенденция к избыточности и тенденция к расщеплению отчетливо отделены друг от друга (хотя оказывают друг на друга взаимное влияние). Избыточность и расщепление — это фундаментальные тенденции, присущие заболеванию. Подобные расщепления поведения (или, пользуясь павловским термином, «срывы высшей нервной деятельности») наблюдают у всех организмов, подвергнутых напряжению или стрессу, выходящему за определенные пределы. Этот предел вариабелен, как и уровни, на которых происходит расщепление. // Например, Марта Н. оказалась склонной к высокоуровневому, «молярному» расщеплению (истерической диссоциации) еще до назначения леводопы. Мария Г. продемонстрировала «молекулярное расщепление» (шизофреническую дезинтеграцию), которая присутствовала, но была подавлена до назначения леводопы. Эстер И. обладала стабильным «эго» или сильной личностью, но и она расщепилась, хотя и на более низком уровне, ограниченном тиками, на фоне приема леводопы. Маловероятно, что какой-либо человек способен перенести возбуждение и давление такого порядка, какие мы наблюдали у Эстер И., и не пережить при этом расщепления того или иного уровня.].