…
БЕРНЛЕЙ. Как чувствует себя бедняжка Смарт, сэр? Поправится ли он?
ДЖОНСОН. Мне кажется, его разум сдался и прекратил борьбу — еще бы, ведь он жиреет на болезни.
Босуэлл…
«Если становятся очевидными преимущества, представляемые болезнью, и в реальной жизни вы не можете найти ей адекватную замену, то не стоит обольщаться по поводу успеха вашего лечения».
Фрейд
Компенсация болезни и лишения «внешней» реальности — это только часть проблемы, но это та часть, которая лучше всего поддается изучению и может быть иногда изменена в лучшую сторону.
Таких рассуждений трудно избежать, когда думаешь о Люси К., Леонарде Л. и Розе Р.
Люси К. провела большую часть жизни в состоянии симбиотической и паразитической зависимости от матери, мать была самым востребованным человеком, которого она одновременно любила и ненавидела, и, напротив, болезнь Люси и ее зависимость были главной частью жизни матери. Едва пробудившись от приема леводопы, Люси обратилась ко мне с предложением жениться на ней и спасти ее от матери. Когда же я ответил, что это невозможно, она за несколько часов снова впала в бездну своей болезни.
Леонард Л. находился приблизительно в таких же, хотя и несколько более свободных отношениях с матерью, и, как мы видели, она сама пережила нервный срыв, когда сыну стало лучше. Леонард понимал, что его благополучие не совозможно с благополучием матери, и вскоре после этого осознания у него развился рецидив.
Возможно, самая печальная история связана с Розой Р., которая радостно «проснулась» в 1926 году — и вскоре обнаружила, что 1926 год давно прошел, а мир 1969 года, в котором она пробудилась, оказался не совозможным с миром двадцать шестого года, и больная предпочла вернуться именно в двадцать шестой год.
Во всех этих случаях ситуация была патологической вне зависимости от назначаемых лекарств и вряд ли могла поддаться лекарственному лечению. Потребности и нужды этих больных были не совозможны с реальностью. У других наших пациентов (наиболее показательный пример в этом отношении представлен случаем Майрона В.) со временем сложилась намного более счастливая ситуация, «побочные эффекты» леводопы были в значительной степени смягчены установлением счастливых отношений и становлением добрых чувств. Это было центральной защитой их психики, что и сохранило этих больных для полноценной жизни.
Итак, мы приходим к единственно возможному выводу: пациенты, получающие леводопу, будут всегда чувствовать себя настолько хорошо, насколько позволяют все обстоятельства их жизни. Изменение биохимических параметров в организме может послужить необходимой предпосылкой к любым другим изменениям, но самого по себе изменения биохимического гомеостаза недостаточно. Недостатки леводопы и ограниченность ее эффективности так же ясны, как и ее достоинства, и если мы надеемся уменьшить выраженность первых и усилить вторые, мы не должны ограничиваться назначением леводопы, следует выйти за пределы химического подхода к болезни и начать работать с личностью и ее существованием в мире.
Примирение
…иль лучше встретить
С оружьем море бед и положить
Конец волненьям?..
Для многих неврологов (и их пациентов) характерно, что они по ошибке принимают непримиримость за силу и, подобно Канутам, перед тем как броситься в море бед, внушают себе, что смогут обуздать стихию одной лишь силой воли. Или, подобно Подснэпам, отрицают само существование моря бед, которое захлестывает их своими волнами: «Я не хочу ничего об этом знать; я предпочитаю не обсуждать это; я не допускаю самой возможности этого!» Но тогда пренебрежение или отрицание в равной степени бесполезны: больной вооружается, учась, как следует плыть по морю бед, становясь мореходом в море своего «я». «Бедствие» — это катастрофа и шторм, «примирение» — это наука о том, как пережить шторм и уцелеть в нем.
Беды, которые переживает наш больной, не простые неприятности, а оружие, которым он пользуется, не простое оружие: